Не отрывая взгляда от картины, он произнес:
– Как вам известно, многие из наших кровных братьев были убиты во время нападений лессеров.
– А я-то думал, меня назначили Главой Совета только по причине моей яркой индивидуальности.
Монтрег посмотрел через плечо и поднял подбородок в классическом, аристократическом жесте.
– Я потерял своего отца и мать, а также всех своих двоюродных братьев. Я похоронил каждого из них. Думаете, для меня это было радостью?
– Я сожалею.
Рив положил правую ладонь на сердце и склонил голову, хотя на самом деле ему было абсолютно наплевать.
Монтрег повернулся спиной к картине, его голова заслонила горные склоны, среди которых стоял колониальный солдат, и теперь стало казаться, будто маленький человечек в красном мундире пытается взобраться ему на ухо.
– Глимера понесла небывалые потери от нападений лессеров… но речь не только о жизнях, но и об имуществе.
Монтрег действительно вошел в раж, его голос повышался и подпрыгивал до самой вершины позолоченного потолка.
– Наша раса вымирает, и мы нуждаемся в настоящем лидере. Согласно закону, пока сердце Рофа бьется в его груди, он – Король. Но действительно ли жизнь одного стоит жизни многих? Загляните в свою душу.
О, Рив заглядывал в эту большую, черную, злую дыру, каковой и была его душа.
– И дальше что?
– Мы возьмем бразды правления в свои руки и поступим должным образом.