Он был связанным мужчиной, и безопасность его пары была первым и единственным приоритетом, и, несмотря на слабость, тело Рива дернулось на цепях, удерживающих его на весу.
Уходи! – произнес он губами. Когда она покачала головой, Рив уставился на нее. Почему нет?
Она положила руку на сердце и произнесла в ответ: Потому.
Он позволил голове повиснуть. Что изменило ее мнение, гадал он. Как такое было возможно, что она пришла за ним после всего, что он сделал с ней? И кто сломался и рассказал ей правду?
Он убьет их.
Предполагая, что кто-нибудь выберется отсюда живым.
Прекратив распев, симпаты замерли. Спустя мгновение молчания, они повернулись к нему с военной синхронностью и низко поклонились.
Явившись перед ним, они проявляли к нему три типа эмоций… Он запомнил их всех давным-давно, это была его расширенная семья.
Они хотели видеть его своим королем. Невзирая на волю его дяди, они выбирали Ривенджа.
Цепи, на которых он висел, дернулись, а потом начали опускать его, боль взорвалась в плечах, живот скрутило в агонии.
Поэтому он сделал единственную логичную вещь в данной ситуации.
Когда ноги коснулись холодного каменного пола, Ривендж позволил коленям плавно подогнуться и заставил тело сесть прямо… будто классическая поза короля, погруженного в раздумья, именно то, что он намеренно выбрал, а не единственный приемлемый вариант, учитывая, что он был подвешен за ключицы…
Сколько прошло времени? Он не знал.
Рив посмотрел на свое тело. Похудел. Сильно. Но его кожа осталась нетронутой, что, принимая во внимание ползучих тварей, было чудом из чудес.
Он сделал глубокий вдох… и почерпнул силу из вампирской стороны, чтобы воспламенить свой разум симпата: на кону стояла жизнь его шеллан, и у него был источник питания, который не включился бы ни для кого другого.
Ривендж поднял голову и озарил комнату своим аметистовым взглядом, принимая подобострастие симпатов.
Когда свечи в коридоре ярко вспыхнули, сила растеклась по его телу, поднялась огромная волна господства и доминирования, а цветовое восприятие сменилось с красного на фиолетовый. Глубоко внутри себя он собрался с духом и заклеймил каждого симпата в колонии знанием, что он мог сделать с ними все, что угодно. Вскрыть им глотки. Трахнуть их любимых.