Она попрощалась с отставшими медсестрами, которые уходили, дематериализовывались или уезжали, в зависимости от того, что у них было дальше по плану. Затем пришла и ушла Катя.
Элена постучала по полу ногой и сверилась с часами. Мужчина опаздывал на десять минут. Ничего страшного.
Прислонившись к алюминиевой обшивке, она почувствовала, как в жилах запела кровь, странная свобода растеклась в груди при мысли пойти куда-нибудь с мужчиной, ни о чем не беспокоясь…
Кровь. Вены.
Ривенджу ничего не прописали для его руки.
"Эта мысль ворвалась в ее голову и задержалась там, словно эхо от сильного шума. Он не показал врачу свою руку. В записях ничего не упомянуто об инфекции, а в них Хэйверс был так же скрупулезен, как и в вопросах формы персонала, чистоты палат и организации шкафчиков с запасами.
Когда она вернулась из аптеки с лекарствами, Ривендж был в рубашке, манжеты застегнуты, но Элена подумала, он оделся потому, что осмотр уже закончен. Теперь же она была готова поспорить, что он оделся, как только она закончила брать кровь.
Вот только… ее это не касается, так ведь? Ривендж – взрослый мужчина, у которого есть право принимать плохие решения по поводу своего здоровья. Прямо как парень с передозом, едва переживший ночь, или как то огромное количество пациентов, которые кивают, когда доктор стоит перед ними, но потом, вернувшись домой, плюют на рецепты или реабилитацию.
Она ничего не могла сделать, чтобы спасти того, кто не желает спасения. Ничего. И это – одна из величайших трагедий в ее работе.
Подул ветер, забираясь прямо под юбку и заставляя завидовать меховой шубе Ривенджа. Оторвавшись от здания клиники, она попыталась всмотреться в дорогу, выискивая свет фар.
Через десять минут она снова посмотрела на время.
А спустя десять минут в очередной раз подняла запястье.
Ее продинамили.
Не удивительно. Они так быстро назначили свидание, а ведь на самом деле не знали друг друга, не так ли?
Когда по ней ударил очередной порыв холодного ветра, она вытащила телефон и написала: «Привет, Стефан… жаль, что сегодня не встретились.
Убрав телефон обратно в карман, Элена дематериализовалась домой. Но вместо того, чтобы сразу зайти внутрь, она закуталась в свое шерстяное пальто и начала бродить по растрескавшемуся тротуару, ведущему от этой стороны дома к задней двери. Холодный ветер снова набрал скорость, ударив ее по лицу.