Так ты?
Нэйтан подумал, уставившись в потолок.
— Косвенно, — решил он, наконец.
Катрина прищурилась.
— Хочешь сказать, что в своих проблемах виновата только Эрика, а ты невинная жертва?
— Вот видишь, — широко улыбнулся. — Ты умная девочка, все знаешь сама.
Катрина фыркнула и толкнула его в плечо.
Нэйтан оторвался от решетки и потер руку, будто его всерьез покалечили.
— Она опять мной интересовалась? — понял он.
— Каждый день, — серьезно кивнула Катрина, прохаживаясь перед камерой. — Каждый! Может, ты ее приворожил? — остановилась напротив.
Нэйтан фыркнул.
— Я тебе не бабка-знахарка.
Приворотные зелья на самом деле существовали и, говорили, действовали весьма эффективно, если жертва оказывалась достаточно глупа и доверчива, чтобы их выпить. Готовились подобные микстуры из таких ингредиентов, как уши летучих мышей, заячьих глаз, лапок лягушек и прочих не самых приятных вещей. Для их изготовления требовалась лишь капля магии, основное действие происходило как раз благодаря правильно сваренной смеси.
Катрина усмехнулась, представив Нэйта, варящего дурно пахнущую похлебку в большом котле и подбрасывающего в него лягушачьи лапки.
Нэйтан поморщился.
— Очень смешно.
— Откуда ты знаешь, о чем я подумала? — возмутилась она.
— У тебя на лице все написано. А у большинства людей, что здесь, — он протянул руку и постучал указательным пальцем ей по лбу, — то и на лице."
"Катрина моргнула от такой наглости. С каждым приходом в подземелье ей казалось, что удивить ее уже нечем, но поражалась снова и снова.
Стоило бы влепить ему пощечину, напомнить о приличиях…
Вместо этого она перехватила его руку за запястье, крепко сжав и отведя от своего лица.
— Ты руки-то мыл? — поинтересовалась ехидно.
— А если мыл, можно трогать? — Его глаза азартно блеснули.
Она хмыкнула.
— Не дождешься. Эрику трогай.
— Ревнуешь?
— Вот еще!
— Тогда руку отпусти. — Он красноречиво опустил взгляд на запястье, которое она все еще сжимала.
Катрина резко разжала пальцы и даже отступила от решетки, мучительно краснея.
— Все свои, — заботливо утешил Нэйтан, хотя в глазах его отчетливо читался смех, — не смущайся.