Финистер пропустил последнюю реплику мимо ушей и продолжал:
— Оказывается, уже много веков существует традиция: каждый новый король спускается на этот таинственный подземный этаж, куда больше никому не разрешено заходить, и оставляет там какую-то важную для него вещь. Судя по тому, что здесь написано, там настоящая сокровищница.
Нэйтан укоризненно посмотрел на друга.
— Ты что, решил ее разграбить?
Эрик ответил возмущенным взглядом.
— Я решил дополнить коллекцию. Нельзя плевать на традиции.
— А кто узнает?
— Я.
— Весомо, — согласился Нэйт. — Ну так иди, я не новый король, и мне там делать нечего.
Φинистер упрямо покачал головой.
— Ты должен пойти со мной.
— Зачем?
— Прекрати играть в идиота. — Кажется, друг, и впрямь, разозлился. — Все короли, спускавшиеся туда, были магами. Там наверняка стоят магические ловушки, которые размажут бездарного по стенке при попытке проникновения.
— Пожалуй, — Нэйт был вынужден согласиться.
Спускаться в подземелье не хотелось категорически.
— Так ты пойдешь со мной?
Он вздохнул.
— Куда я денусь? Не хочу потом оттирать от стены то, что от тебя останется.
На лице короля появилось облегчение.
— Спасибо. Я знал, что ты не откажешь.
— Конечно, ты знал, — проворчал Нэйтан.
* * *"
"Лиссана была расстроена. Несмотря на первоклассные ментальные блоки, ее расстройство прямо-таки витало в воздухе.
— Что стряслось? — сразу же спросил Нэйт.
— Ты о чем? — Она изобразила веселость, улыбнулась.
Лиссана встретила его, как всегда, по возвращении, и они вместе вошли в дом.
Нэйтан выразительно на нее посмотрел.
Лиссана мученически закатила глаза.
— Всезнайка.
— С беременностью твои эмоции стали ощущаться ярче, — успокоил Нэйт.
— Еще лучше. — Эта новость ее не обрадовала. — Теперь вообще от него ничего не скрыть.
— А зачем от меня что-то скрывать?
Нэйтан поймал ее, когда Лиссана попыталась сбежать. Притянул к себе. Она выгнулась, пытаясь освободиться. Он воспользовался моментом и поцеловал ее в шею.
На борьбу и поцелуи ушло несколько минут, после чего они объявили перемирие и сели ужинать.
— Ко мне приходила мать той девочки, — сказала Лиссана, помешивая ложечкой чай и глядя в чашку с таким видом, будто пыталась ее загипнотизировать. — Той, которая…
— Я помню.
— Она винит во всем меня. Кричала, сыпала проклятиями.
Да уж, приятного мало.
Он протянул руку и сжал ее прохладные пальцы.