И ладно Эрик, но у старика-то откуда столько сил? Правда, эта мысль исчезла так же быстро, как и возникла, и Рольф снова уставился на то место в стене, к которому привела мелодия невидимой флейты.
— Скрытый ход, — разглядывая что-то, ведомое ему одному, задумчиво сказал Коул. — Ага, какие параметры интересные в защиту вплетены. Открывается дверка только в определенное время. Хм… Рольфи, ну-ка, приложи сюда кулон.
Коул кивнул на небольшой выступ в стене. И стоило только кулону попасть в эту выемку, как камни со скрежетом разошлись в стороны, открывая узкий лаз.
— Стейн, подожди! Если там тот, кто я думаю, он может быть опасен, — крикнул Каллеман.
— Кто? — На бегу коротко спросил Рольф.
Перед ним маячил поворот, за которым раздавался грохот падающих камней. Раскрытый кулон в руке раскалился, прожигая ладонь.
— Форц, — ответил Эрик.
— Что? Ты спятил?
Рольф оглянулся на Каллемана. В тусклом красноватом свете лицо Эрика казалось выточенным из камня, а в глазах горел мрачный огонь.
— Не торопись, нужно оглядеться, — не ответив на вопрос, произнес Каллеман, и звук его голоса потонул в особенно мощном хлопке. — Нас не должны увидеть.
— Нет времени ждать! — Не согласился Рольф, но Каллеман придержал его за плечо.
— Майор хитер и опасен, он наверняка позаботился о защите.
— А этот молодой человек не так глуп, каким казался поначалу, — насмешливо произнес гоблин, посверкивая маленькими глазками, в которых застыло ехидство. — Надо же, догадался. Хотя, мог бы и пораньше. Глядишь, ничего бы этого и не было, — обведя рукой происходящее вокруг, ворчливо добавил старик.
— Что нужно Форцу? И при чем тут моя жена? — Требовательно спросил Рольф.
У него внутри все леденело от страха и от невыносимой, почти животной, тоски. Где-то там, среди грохочущего ада, была его Софи, он рвался к ней — найти, защитить, спасти. И любое промедление казалось подобным пытке.
— Думаю, он готовит очередное убийство, — ответил Каллеман. — И в жертвы выбрал Софию.
— Рес! Почему ты меня не предупредил? — Рыкнул Рольф и рванулся из хватки Эрика, но тот держал крепко.
— Стейн, остынь. Сейчас мы осторожно дойдем до поворота.