Минут через пять в салоне стало даже жарко, видимо, мужчина включил печку на максимум.
Я неслышно плакала, и то и дело оглядывалась назад. Боялась, что Зверь преследует меня. Боялась и желала этого. В глубине души, мне очень хотелось того, что я ошибаюсь, что нужна ему.
Но отсутствие погони только подтвердило мои догадки. Даяну нет до меня никакого дела.
Прибежав домой, я закрываю дверь на два замка, хотя понимаю, что Зверю не найти меня тут.
Но он точно знает, где я учусь, поэтому лучше не ходить в институт на следующей неделе.
Не знаю, как пережить это время. Столько одиноких ночей.
Состояние безысходности и разочарования, кажется, разрывает меня изнутри. Все тело ломает какой-то неведомой болью.
Я падаю на кровать, не имея ни на что сил. За что? Почему все это приохотит со мной? В чем я так виновата?
Никто не дает мне ответа. Никто не хочет помочь. Ничто не вселяет надежды.
Проходит какое-то время, и сдержать эмоции внутри не получается. Они изливаются из меня, как лава их жерла вулкана, которую уже нельзя остановить, если гигантская гора проснулась.
Я вою, обхватив себя за плечи. Снова увидеть Даяна оказалось слишком сложным. Почувствовать на себе его прикосновения – слишком болезненным.
Даян
– Ненавижу тебя! – шепчет Милана. Она плачет. Все лицо мокрое. – Ненавижу! Ненавижу! – нежный голос становится громче. Девчонка кричит.
Взгляд полностью ее слова подтверждает. Она ненавидит. Нежная хрупкая девочка, что стоит сейчас передо мной, всем сердцем меня презирает.
В груди жмет.
Я не препятствую ее побегу. Больше нет.
Она заслуживает жизни без меня. Так я думал. Так правильно. Но теперь, оказавшись рядом, вдохнув ее аромат, вспомнив вкус белоснежной кожи, я понял, что быть в стороне – выше моих сил.
Я слаб. Слаб рядом с ней, и это данность, которую приходится принимать.
Хотел поговорить с Миланой. Сказать… Да я, сука, не знаю, что хотел сказать. Базарить на такие темы не умею. Не знаю даже с чего начать.
Но ее близость… Хрупкое, хрустальное тело, что было так близко, нахрен выбило все мысли.
Только я, блядь, одно не учел: хотела ли Милана того же… быть моей, быть подо мной, сгорать в этих чувствах и похоти, что за полгода не делась никуда. Даже меньше не стала.