Жгучего. Касающегося души и сердца. Приносящего облегчение, порождающего желание. Всепоглощающего и глубокого.
Вся она моя. Вся. Свяжу. Заберу. Но не отдам никому.
Знаю, ее обида слишком горька, чтобы Милана с легкостью отпустила себя. Я и сам себя ненавижу за то решение, но до сих пор считаю, что поступил правильно. Оно верное, но я не хочу больше идти по такому пути. Мне просто не справиться.
Милана
Горячий поцелуй говорит мне о том, что без него не смогу. Снова начать с нуля не выйдет.
Нужно ли губить все из-за собственной гордости? Кому от этого легче будет?
Его мягкие, но требовательные губы утягивают меня в пучину страсти.
Ненависть за то, что он сделал, кислотой по сердцу разливается. Не дает отпустить все, справиться с обидой, слишком плотно засевшей внутри.
Я училась жить без Даяна. Я старалась забыть его. Смирилась с неизбежным, но он вернулся снова.
Ощущаю пустоту, когда мужчина разрывает наш поцелуй. Будто жила только когда он касался меня, а теперь жизни в теле не осталось."
"– Передумала? – мягко, своем непохоже на себя, спрашивает Даян.
Я едва заметно мотаю головой, потому что не знаю ответа.
Это движение, видимо, не укрывается от Зверя.
– Я все равно тебя заберу… – он держит мое лицо в своих ладонях.
Крупные пальцы гладят щеки. Он стирает слезы, медленно стекающие по ним.
– Ты моя… – смотрит прямо в глаза.
Сердце сжимается. Мне хочется верить его словам.
Даян снова целует меня, а я теряюсь во времени и пространстве.
Мне очень хочется ответить ему согласием, сказать, что и он мой, что я тоже не хочу расставаться, что я… Я просто очень сильно его люблю.
Но внутренний барьер не пускает. Не дает отпустить себя, забыть прошлые обиды. Я боюсь новой боли. И этот страх так силен, но лишает возможности дышать.
– Если ты не захочешь, я все равно заберу тебя.
– Ты мог просто не уходить, – шепчу я. – Но бросил.
– Я как лучше хотел…
Мне кажется, я снова вижу боль в его темных глазах. Она плещется там, заставляя меня верить. Будто он тоже страдал.
– Теперь все исправлю.
– У тебя жена, а я видела, как… – задыхаюсь оттого, что говорю.
– Чщщщ… – палец на моих губах лишает возможности произносить слова.
– Мне никто больше не нужен, – отрезает слишком грубо.