Представляю, как Настя сидит напротив, подогнув под себя ноги, и рассказывает мне какую-нибудь байку из жизни своего балагана. Волосы рассыпались по плечам. И на ней дурацкая пижама из тех, что она так любит. С принтом в виде мопсов или клубничек.
Кажется, у меня резко сменились представления о сексуальности.
Даже не представляю что будет, если она в один прекрасный день облачится в корсет и чулки.
Это будет сцена почище любой порнухи. Я её отымею прямо там, где увижу.
Блин...
Корсет на неё сядет бомбический...
Беру телефон с тумбочки и набираю сообщение:
Я: «Спишь?».
Тихий стук в дверь заставляет меня отложить телефон.
- Можно? – спрашивает мама, показавшись в проёме.
На пол ложится жёлтая полоска света. Сработал датчик в коридоре.
Впиваюсь глазами в худощавый силуэт.
Она сняла платок, и от вида безволосой головы мне становится тяжеловато дышать.
- Ты уже вошла, - бросаю я, отворачиваясь к окну.
- Злишься? – интересуется Мама, проходя в комнату.
- Да, - отвечаю, складывая руки на груди.
Я пи*ц как злюсь.
Хотел её обидеть.
Тихие шаги по ковру, и на голову мне опускается ладонь. Ерошит мои волосы, от чего я сцепляю зубы и с силой зажмуриваю глаза.
- Тебе бы постричься, - замечает она, гладя мой подбородок. – У тебя же завтра пресс-конференция.
- Если это всё… - холодно говорю я.
- Сынок – это жизнь, - шепчет она, и я слышу слёзы за этим бравым заявлением.
Отчаянно пытаюсь сдержать собственные.
Тот, кто сказал, что мужчины не плачут, спиз*ел. Во всяком случае, я мужик и я хочу позорно пустить слезу.
Эта…упрямая ДУРА отказалась от химиотерапии. У нас закончилась ремиссия, результаты анализов пришли вчера.
Ей, видите ли, надоело. Семь лет мы боремся с раком, и я прошел через всё это вместе с ней. День за днём. Год за годом. И я готов бороться дальше. Готов, как никогда. Я готов везти её в Израиль, хоть к чёрту на кулички!
Я, мать вашу, не хочу, чтобы она умирала!
Только не сейчас…
Сажусь на кровати и тру лицо руками.
- Чего ты хочешь? – спрашиваю хрипло, спустив ноги с кровати.
Я действительно не расположен к этим беседам, в стиле все умирают и прочая хе*ня. У меня столько денег, что мы можем ещё десять лет её по Германиям таскать. Отступать сейчас – это ТУПОСТЬ!
- Хочу, чтобы ты меня понял… - прерывает она мои мысли.
- Этого не будет, - отвечаю, махнув головой.
После непродолжительной паузы слышу нежное:
- Я очень устала, Артюш. Очень.