По праву вражды и истинности

"

"Среди присутствующих слова Лоренса не вызвали ничего хорошего. Наоборот, острое неприятие. Желание перечить. Немедленно. Чтобы больше никакой речи не было о том, что говорилось сейчас. При чем, все это было критично и пронзило гулом.

— Это окончательное решение, — голос Лоренса отдался жесткостью. – И подкреплено оно будет союзом между нашими семьями. Моя младшая сестра станет женой Тайлера Хариса.

Уже это было хуже, чем молния пронзившая каждого присутствующего. Разрывая сознания, отравляя воздух. Все замерли и в помещении воцарилась та тишина, которую можно было назвать глобальной.

И на лицах присутствующих то, что необъяснимо. В первую очередь неверие, словно они все разом считали, что ослышались. Но это понятно. Только что мой брат сказал то, чего быть никогда не могло. Но именно в этой тишине, Тайлер произнес то, после чего никакой дороги назад уже не было.

— Для меня брак с Дженис Олсен не просто союз. Она моя единственная омега, — подкатывая рукав черной рубашки, Тайлер поднял руку, показывая метку.

– И дана мне судьбой, как истинная пара.

Что-то треснуло и разбилось. Создавалось ощущение, что сам воздух превратился в крошку, напоминающую битое стекло и, проникая в легкие присутствующих тут альф и омег, он начинал первый этап ада.

Первое мгновение эмоции на лицах были практически неразличимы. Сразу сокрушающе мощные, но в слишком больших масштабах. Так, что одно набрасывалось на другое. Перекрывало. Загрызало. Но то, что эта новость не вызвала ничего хорошего это факт.

Более того, скорее крайне плохое.

Находясь в зале и наблюдая за тем, что происходило, я ощутила то, что сердце замерло, но увидев то, что Харис подняв руку, протянул ее ко мне, тут же пошла к нему. Стоило нам оказаться рядом друг с другом, как Тайлер взял меня за руку. Затем вовсе положил ладонь на талию. Естественно, мы не позволяли себе ничего лишнего при посторонних, но показать нашу близость следовало. И Тайлер показывал. Держал меня в своих руках так, что я ощутила себя сокровищем.

Взгляды присутствующих прожигали. Липли и вонзались. Особенно явно они смотрели на наши метки и в воздухе повисло понимание того, что это действительно начало конца.

К присутствующим опять обратился Лоренс. Затем Тайлер. Я, получив возможность, произнести свою речь, понимала, что больше не дрожу. Мне не страшно и в своих словах я пыталась донести мысль, что вражда делает нам всем хуже. Сама судьба метками пытается ее прекратить.

Вскоре собрание было прекращено.