Как господин фельдфебель послал два патруля по два человека в каждом: один в голову поезда, второй в хвост.
Как потом никто и глазом моргнуть не успел, как все оказались разоружены и уже разгружали вагоны вместе с партизанами.
— Так это были партизаны?
— Партизаны, господин штурмбанфюрер, — отвечал ефрейтор Хорс Кёппель, который оказался самым сообразительным из всех и успел заметить многое. — Кто ж ещё? Только командовал ими самый настоящий дьявол, по другому не скажешь.
— Бросьте, ефрейтор, что вы несёте? Стыдно говорить подобное немецкому солдату.
— Вы сами просили говорить всё, что замечу. Вот я и говорю. Дьявол самый настоящий. Человек не может двигаться с такой скоростью! Его же не видно! Только что он здесь и через секунду уже на другой стороне состава. А дерётся как? Голыми руками обезоружил и обездвижил господина фельдфебеля и с ним троих. В две секунды! Потом ещё двоих… А взгляд? Не смотрят так люди. Неуловимые глаза. По-немецки, кстати, говорит, как мы с вами.
— Записку?
— Да, вот, — ефрейтор выложил на стол записку.
С лета прошлого года Йегер учил русский, понимая, что без знания языка врага многого не добьёшься, а с Советами рано или поздно воевать придётся. Говорил пока плохо, понимал на слух ещё хуже, но прочесть написанное мог. Если не слишком сложно.
'«Сообщаю, что продовольствие, снаряжение и медикаменты, направлявшиеся в распоряжение 62-й пехотной дивизии вермахта были захвачены группой советских партизан, — прочитал он слова, написанные чётким разборчивым почерком.
[1] Немецкий грузовик времён ВОВ.
Глава семнадцатая
Солнце только что зашло, и над Лугинами растеклись долгие сумерки.
Вот она, Виктория штрассе, бывшая Советская. Дом семнадцать, в котором живёт комендант Густав Вебер должен быть чуть дальше.
Не доходя до дома с десяток шагов, Максим остановился под раскидистым тополем, прислушался.
Тихо.
Где-то вдалеке брешут собаки, да погромыхивают на булыжнике колёса одинокой телеги.
Не торопясь, он обогнул квартал, держась настороже.
Никого.