Жук сидел за открытым окном на карнизе, грелся на солнышке, а когда разговор закончился, снялся, набрал высоту, превратился в едва заметную точку и пропал.
[1] Дед Мороз
[2] Приятного аппетита (укр.)
[3] Спасибо, аж подпрыгиваю (укр.)
[4] Анекдот рассказали. Смешной, аж не могу (укр.)
[5] Рассказывай. Я ж вижу, ты сейчас лопнешь (укр.)
[6] Встречаются кум Иван и кум Степан. Кум Иван говорит:
— Пошёл я вчера на речку ловить рыбу. Только сел, вижу, по берегу идёт жид. Я ему ногой — гуп! Он в воду прыгнул и утопился.
— Врёшь, кум Иван.
— Вру, кум Степан. Но если б ты знал, как я их ненавижу! (укр.)
[6] Добрый день, господин офицер. Прошу садиться (укр.)
[7] Настоящим украинцам (укр.
Глава восемнадцатая
Не доходя до дома старого пасечника, Максим уже привычно замедлил шаг. Затем и вовсе остановился, перешёл в сверхрежим. Чувства обострились. Мир заиграл тысячами красок, звуков и запахов. Пахло свежескошенным сеном из стожка неподалёку, тянуло болотной водой (ручей за домом, как уже знал Максим, впадал в небольшое болотце), нагретыми на солнце деревянными ульями и дымом. Громко и недовольно жужжали пчёлы. Недавно прошёл дождь, и теперь солнце сияло миллионами маленьких радуг в каплях воды на листве и стеблях травы.
Всё в порядке.
Он вернулся в обычное состояние, вошёл в калику, обогнул дом."
"Старый пасечник, орудуя дымарём, отгонял пчёл от улья. Его руки защищали брезентовые рукавицы, а голову — причудливая сетка-маска.
— Добрый день, дядя Аким. Бог в помощь.
Пасечник поднял руку — слышу, мол. Поставил дымарь на землю, достал рамку с сотами, счистил ножом пчёл, закрыл улей и пошёл к дому, махнув Максиму.
У стола, вкопанного в землю, дядька Аким снял маску-накомарник, рукавицы, вырезал из рамки кусок, сочащихся мёдом, сотов положил на тарелку.
— Угощайся, — предложил.
— Не откажусь.
Максим присел к столу, откусил, пожевал. Свежий пахучий сладкий мёд был настолько вкусен, что, казалось, ничего вкуснее в жизни и быть не может.
— Молочка? — осведомился дядька Аким, улыбаясь. — Свеженького, а? Утром доил.
— Угу, — кивнул Максим.
Аким налил молока из стоявшего здесь же на столе кувшина, присел напротив.