Даже без офицеров они действовали грамотно и без паники. Что-то из пылающей оружейки им всё-таки удалось захватить. Но, когда они попытались выскочить наружу через два входа в казарму — основной и запасной, чёрный — то нарвались на пулемётный огонь в упор. MG-34, захваченный ещё во время нападения на поезд, и три пулемёта Дегтярёва били длинными очередями с расстояния двадцати метров, и проскочить мимо этого свинцового ливня смерти живым не было ни единого шанса. Потеряв два с лишним десятка убитыми и ранеными, немцы прекратили попытки вырваться через двери и отступили.
Теперь у них оставался только один путь — через окна. Однако первый этаж хорошо занялся и пылал уже вовсю. Казарма былакирпичная, но полы и перекрытия — деревянные, из хорошо просушенного за годы дерева. Теперь это дерево вовсю пылало, отрезая немцам путь наружу.
Второй?
Около четырёх метров высота от земли до подоконника. Высоковато. С трёх метров подготовленный пехотинец может спрыгнуть, гарантированно не сломав себе ноги.
Тем не менее, немцы попытались использовать все шансы — и окна первого этажа, и второго.
Прорывались сквозь пламя, замотав лица мокрыми тряпками, прыгали вниз со второго этажа на бетонную отмостку внизу.
Однако четыре пулемёта, восемь автоматов и три винтовки работали чётко и слаженно. Да, ночь была тёмной, но огонь, весело пожиравший первый этаж (в оружейке уже начали рваться патроны и мины) давал достаточно света, чтобы не стрелять наугад.
Большинство немцев были убиты и ранены еще в казарме. Остальные уже на земле.
Единицам, самым опытным и везучим, удавалось, избежав пули в окне и на земле, перекатиться и броситься в сторону, в надежде где-нибудь укрыться.
Через десять минут этого избиения подоспели ещё пять человек — те, кто расправлялись с офицерами и унтер-офицерами. Там уже всё было кончено, и пора было помочь товарищам. Впрочем, и товарищи уже заканчивали свою кровавую работу.
Ещё через пять минут всё было кончено.