Алая полоска датчика температуры остановилась, дрогнула и медленно-медленно поползла обратно от критической черты.
Уф, теперь молиться Богу, чтобы вспомогательные выдержали.
Ну а там… Европейская часть России? Нормально. Гораздо хуже глухая сибирская тайга, где до сих пор можно неделями искать упавший гравилёт. И не найти. Бывали прецеденты.
Или в Тихом океане. Вдали от грузовых и пассажирских трасс. Где-нибудь по центру Большого мусорного пятна. За которое, правда, недавно взялись, но там ещё на десятилетия работы.
Или взять любимую Туркмению, где он служил после окончания Бауманского училища с военной кафедрой.
Он вспомнил, как однажды ночью, когда пропала Сеть, вёл свой разведвзвод по звёздам и офицерскому компасу, а утром, сходу, они вступили в бой с ротой «томми» в районе бывшей Кушки. Почти там же, где двести семь лет назад, в тысяча восемьсот восемьдесят пятом, русские войска разбили превосходящие силы афганцев, науськанных англичанами, в знаменитом «бою на Кушке» (потери афганцев — до тысячи убитых и раненых, потери русских — девять человек убитыми и сорок пять раненных).
СССР 1.0, как писали когда-то. Потом само отпало. Остался просто СССР — первый по умолчанию и СССР 2.0, в котором Максим родился и вырос.
Бой разведвзвода Максима с британцами такого значения не имел, но, тем не менее, определённую роль сыграл.
Он в том бою потерял двоих разведчиков. Ещё пятеро были ранены, в том числе и сам Максим.
А Сеть снова появилась через какое-то время, как ни в чём не бывало.
Рассказывали потом, что случился элементарный сбой квантового компьютера, управляющего спутниковой группировкой, которая обеспечивала работу глобальной Сети в этом районе.
Бывает.
Но Максим тогда впервые получил наглядное и доходчивое подтверждение тому, что родители, учителя, воспитатели и преподаватели вдалбливали ему с самого раннего детства: техника — это прекрасно, но полностью надеяться можно только на себя.
Опять не о том думаю.