Как там дела у ремонтных ботов? Сколько им осталось?
— Они, фактически, только начали. По-прежнему от трёх до шести месяцев. Скорее шесть, чем три, сразу предупреждаю.
— Кто бы сомневался, — пробормотал Максим. — Бутерброд всегда падает маслом вниз.
Итак, он решил. Как только корабль восстановится, взлетать и попытаться вернуться в своё время. Ну а там, как получится.
Однако предстоящие полгода нужно было как-то прожить.
В какой-то момент, когда схлынули эмоции первых дней, он даже всерьёз обдумывал мысль сидеть всё это время в корабле и не высовываться.
Кстати, не такое уж оно тесное. Вполне достаточное, чтобы жить и нормально себя чувствовать. Проверено в полёте.
А что?
Убедить себя, что это не его война — очень легко. Он совершенно точно знает, кто победит. Так что один человек ничего не решает. Наши всё равно возьмут Берлин, и девятого мая сорок пятого года наступит День Победы.
Он — из будущего.
Будущего, в котором не только эта война, но и две другие, случившиеся уже в двадцать первом веке, позади.
Трусом его никто не назовёт, он уже доказал свою храбрость в стычках с британцами два года назад.
Он убивал и терял боевых товарищей.
Орден Мужества просто так не дают, в конце концов.
Так что сиди на заднице ровно, не суйся в эту кровавую заваруху и жди, когда ремонтные боты дадут тебе вожделенный шанс вернуться домой.
Какое-то время он помечтал о том, как это будет.
А потом почувствовал себя последним козлом.
Просто вспомнил, что его прапрапрадеды не вернулись с войны. Обо всех он не знал, но те, о которых знал, не вернулись.
Командир стрелковой роты, лейтенант Седых Василий Степанович пал смертью храбрых на Волховском фронте в апреле тысяча девятьсот сорок второго года, поднимая бойцов в контратаку.
После него осталось двое сыновей, которые выжили, выросли и продолжили род Седых.