Их командир, фельдфебель, попытался, было, артачиться, но Максим достал люгер, приставил его к голове немца и сказал:
— Свобода выбора — священное и неотъемлемое право каждого человека. Поэтому выбирай. Или ты сейчас же становишься на разгрузку и будешь работать очень хорошо, или я пущу тебе пулю в лоб. Даю на раздумье пять секунд. Пять, четыре, три…
— Согласен, — быстро сказал фельдфебель. — Буду работать."
"— Правильный выбор, — кивнул Максим. — Всех касается. Приступайте. Чем быстрее закончите, тем быстрее освободитесь.
— Вы сказали — освободитесь? — спросил ефрейтор Хорст Кёппель.
— Да. Я намерен освободить тех, кто будет работать хорошо. Уйдёте живыми. Без оружия, разумеется, но — живыми. Определять, кто работает хорошо, а кто только делает вид, буду я. И учтите, бежать бесполезно. Во-первых, вокруг лес на много километров. Русский лес, дремучий и беспощадный. А во-вторых, пуля быстрее любого из вас. Всё ясно?
— Яволь, — нестройным хором ответили немцы.
К двум часам дня вагоны опустели.
Семеро немцев работали, как черти в аду — чётко, слажено, быстро, без перекуров.
Подвод, которые собрали по окрестным сёлам (каждому, кто согласился, было обещан щедрый продовольственный паёк), не хватило. То, что не поместилось на подводы, сгрузили на поляне, чтобы забрать позже.
Улов оказался богатый. Вагоны с немецкой тщательностью и аккуратностью были загружены под завязку.
Да, всё немецкое, но кому какое дело? Впереди осенние холода и дожди. Следом — зима. Русская, между прочим. Конечно, хилая немецкая шинель от морозов не спасёт, но это лучше, чем ничего.
Максим, работая вместе со всеми, думал о том, как быстро человек привыкает к новым обстоятельствам. Ещё несколько дней назад он, житель конца двадцать первого века, не знал ни в чём недостатка.
Потому что общество, в котором он жил, обладало мощной материально-технической базой, способной быстро, качественно и сравнительно недорого произвести всё необходимое.
Начиная от продуктов питания и заканчивая жильём.
Причём с избытком.