- Враги, - она стала серьёзнее, - но вы оказались правы: не на зверя смотреть нужно, а на человека.
Улыбнувшись, Харда вышла из комнаты вслед за женщинами, а я вдруг поняла, что она тоже яркая. Волосы, что зрелое пшено. Той муки или, чем она ещё всё время посыпала локоны, больше нет. Её жизнь стала другой, знать бы, что у неё там с этим Бреком. Любопытно было аж жуть.
Улыбаясь сама себе, подошла к окну и выглянула. Уголки моих губ резко опустились.
Мой муж. Он стоял с братом. Они явно что-то обсуждали. В нескольких шагах от них, склонив виновато голову, топтался на месте старик-привратник.
Я не жалела о содеянном. Никто не должен больше умирать. Я не хочу, чтобы моя свадьба начиналась с крови и невинно убитого жреца хватит.
Войдя в перестроенную умывальню, скинула с себя ночную рубашку и забралась в тёплую воду. Откинув голову на бортик лохани, наконец-то, расслабилась. В комнате послышался какой-то шум, скрипнула дверь.
- Завтрак на столе, госпожа, - долетел до меня голос Харды.
Кивнув, я потянулась за бочонком с мылом.
Колокольный звон оповестил меня о том, что пора заняться каждодневными делами, но сначала завтрак.
Натянув на себя чистую нижнюю рубашку и простое голубое платье, вышла в комнату. На столе стоял разнос, на нём несколько варёных яиц, горка мелко резанных свежих овощей, сыр и ломоть хлеба. Подняв его, укусила и прошлась до окна. Сидеть на месте желания не было. Выглянув наружу, снова увидела супруга.
"- А мне ты даже свадебного дара не преподнёс, - шепнула я обиженно. Настроение, и без того дурное, просто рухнуло в подпол. Подняв руку, сжала в ладони свою подвеску с изумрудом. Куда мне до этой женщины.
Сразу видно, что она ему не безразлична.
Махнув в сторону врат, мой супруг поцеловал в лоб свою любимую и внезапно поднял взгляд на окно. Я поняла, что он смотрит на меня. Моргнув, спешно опустила руку и отошла.
Не хочу, чтобы он знал, как его неверность ранит. Да мы чужаки, но всё же супруги.
Я, наверное, и правда слишком наивна и, сама того не понимая, желаю женского счастья. Только супруг дать мне его, увы, неспособен.