— Это ни хрена не значит, папа, и ты это знаешь, — огрызнулся я, расстроенный. — В этом доме ей небезопасно.
— Тогда что ты хочешь, чтобы я здесь сделал, Джонни? — спросил он, споласкивая свою чашку и ставя ее на сушилку. — Со всеми детьми Линча поговорили бы после несчастного случая с Шэннон. Их не вернули бы на попечение матери без расследования и, конечно, расспросов об обращении с ними их матери. Очевидно, соцработники, участвовавшие в этом процессе, нашли какую-то заслугу в способности миссис Линч быть их воспитателем.
— Им всем промыли мозги, — прошипел я. — Ты что, не понимаешь? Они чертовски боятся, что их отдадут в приемную семью и разлучат, поэтому они лгут и прикрывают своих родителей, потому что у них какая-то извращенная вера в то, что там, где они есть, им безопаснее!
— Что происходит? — Спросила мама, стоя в дверях кухни, завернувшись в белый халат. — Сейчас половина пятого утра. Что ты не спишь?
— Твой сын хотел поболтать, — спокойно объяснил папа. — Не о чем беспокоиться.
Мама выгнула бровь и посмотрела на моего отца своим взглядом: — Ты серьезно думаешь, что я куплюсь на это дерьмо? — прежде чем войти в кухню и направиться к чайнику. — С Шэннон все в порядке, милый?
Я перестал расхаживать по комнате и нахмурился, глядя на мать. — Как ты…
— Как я знаю, что этот ночной разговор был о Шэннон? — Мама ответила понимающей улыбкой. — Потому что я знаю тебя. — Приготовив себе чашку кофе, она присоединилась к моему отцу на острове.
Со смиренным вздохом отец начал пересказывать то, о чем мы говорили, а я вставлял те части, которые он пропустил.
— И вот тебе результат, ма, — объявил я, когда мой отец закончил. — Абсолютный ужас, который представляет собой наша система правосудия! — Схватив ее кружку с кофе со стойки, я бросил ее обратно и направился за чайником. — И что мне теперь прикажешь делать, а? Иди спать в мою милую, теплую постель и жди телефонного звонка, чтобы сообщить мне, что она снова в больнице — или еще чего похуже? — Покачав головой, я налил себе еще чашку кофе, при этом расплескав воду по всему столешнице.
— Я согласна, — грустно сказала мама. — Они все заслуживают лучшего.
— Тогда сделай что-нибудь, мама, — взмолилась я, чувствуя себя совершенно растерянной.