Мне нужно было выбраться из этого дома, подальше от криков. Некоторое время назад приехал врач и сделал Шэннон какую-то инъекцию, чтобы успокоить ее. Сейчас она спала, свернувшись в маленький комочек, и потеряла сознание прямо на моей кровати. Я держал ее, пока доктор заботился о ней, не в силах отпустить, пока она, наконец, не сдалась и не позволила сну овладеть ею. Мама все еще была в гостиной с Дарреном и младшими мальчиками. Они все еще плакали и выплакивали свои сердца. Это было слишком тяжело, и я чувствовал, что задыхаюсь в их горе.
— Это будет непросто, — сказал папа, поворачивая на знакомый холм к дому Шэннон. — Огонь еще не потушен — и они, возможно, не успели убрать тела. Ты уверен, что справишься с этим?
— Со мной все будет в порядке.
Он искоса взглянул на меня. — Джонни, ты уверен?
Я натянуто кивнул. — Мне нужно это сделать, папа.
Пламя, дым и пожарище были всем, что я мог видеть, всем, что я мог чувствовать, когда мой отец выехал на улицу.
Эти дети…
Шэннон…
Дрожь прокатилась по мне.
Они все могли сгореть заживо.
— Па, — выдавил я, не сводя глаз с машин скорой помощи и пожарных. — У меня был шанс спасти ее, и я не…
— Нет, — ответил мой отец, прервав меня, когда припарковал машину и повернулся ко мне лицом.
— Но она была прямо там, — выдавил я, дрожа. — Прямо передо мной. — Я уронил голову на руки. — А теперь у них никого нет.
— Мы все еще у них, — поправил папа, отстегивая ремень безопасности. — И у меня все еще есть ты. — Протянув руку, он схватил меня за шею и заставил посмотреть на него. — Ты мог умереть в том доме сегодня ночью, — прошептал он. — Я мог потерять своего мальчика.. — Он прижался своим лбом к моему и прерывисто выдохнул.