Дрожь прокатилась по его телу, и он крепче вцепился в подушку, время от времени подергивая ногами.
Приблизив свое лицо к его лицу, она нежно ткнулась в него носом. — Вернись ко мне, — уговаривала она, шепча ему на ухо, когда провела рукой по его волосам, а затем по щеке и подбородку. — Потому что я тебя не отдам.
Он затрясся сильнее, конечности свело судорогой, из горла вырвался стон боли.
Мои глаза расширились от шока. Это был первый звук, который он издал за несколько дней.
— Я знаю, — продолжала шептать Ифа, прикасаясь к нему и гладя, как маленького ребенка.
Затем его рука метнулась вперед, направляясь прямо к ее животу.
— Вот и все, — подбодрила она, кладя его голову себе на колени и баюкая его там. — Вернись ко мне, малыш.
Еще один болезненный стон вырвался из его горла, и он уткнулся лицом в ее живот, сильно дрожа.
— Все в порядке, — прошептала она, наклоняясь к его широким плечам, чтобы прижать его к себе. — Ты не сможешь меня отпугнуть. — Ее светлые волосы разметались вокруг них, когда она прошептала: — Ты мой, помнишь?
— Ну же, Шэннон, любимая, — прочистила горло миссис Кавана и сказала, и я оторвала взгляд от брата, чтобы посмотреть на нее. Она грустно улыбнулась. — Давай дадим Джоуи и Ифе немного времени побыть наедине.
Неохотно я подчинилась и последовала за миссис Каваной из комнаты, наблюдая, как она закрывает за нами дверь спальни.
— Хмм? — Миссис Кавана повернулась и посмотрела на меня. — Что ты сказала, любимая?
— Я не уверена, — выдавила я, хватаясь за перила. Я наклонила голову в сторону лестницы и беспокойно заерзала. — Там, внизу, много людей.
Глаза миссис Кавана наполнились сочувствием.
— Мне обязательно туда спускаться? — прошептала я, дрожа. — Мне страшно.
— Чего ты боишься, Шэннон? — уговаривала она. — Хм? Ничто больше не причинит тебе боли, дорогая.
— Реальности, — признала я. — Лицом ко всем.
— Реальность может быть пугающей, — согласилась она, беря мою руку в свою.