Не говоря ни слова, Джоуи и Даррен вернулись и встали рядом с нами, пока отец Маккарти продолжал молиться над могилой моей матери.
Джонни стоял так близко позади меня, что я чувствовала запах его лосьона после бритья и легкое движение его рубашки на спине, когда он вдыхал и выдыхал.
Медленно и размеренно.
Внутрь и наружу.
Тук, тук, тук.
Я позволила себе прислониться к нему, принимая все утешение, которое он мне предлагал, позволяя ему быть моей силой в этот момент.
Когда отец Маккарти закончил заключительную часть службы, я наблюдала, как Патрик Фели подошел к микрофону, которым пользовался священник, и тихонько заиграл на гитаре, прикрепленной ремнем к его груди.
Когда Фели начал петь слова из песни Live Lightning Crashes, его голос был таким красивым и завораживающим, текст таким пронзительным и глубоким, я проиграла битву со своими эмоциями. Осознание того, что Джоуи выбрал эту песню для ""Мамы"", делало ее почти невыносимой для прослушивания. Боль в моем сердце была слишком сильной, чтобы с ней справиться.
— Я не могу.. — Рыдая сильно и некрасиво, я развернулась и уткнулась лицом в грудь Джонни, не в силах смотреть, как Джоуи и Даррен медленно опускают ее на землю.
— У меня есть ты, детка, — прошептал Джонни, заключая меня в объятия. — Я рядом."
"— Нет! Черви — здесь слишком темно! Остановись! Мамуля, мамуля, нет! — Олли начал кричать так громко, что я отпрянула от Джонни с намерением обнять его, но он протолкался сквозь толпу и побежал прямо к мистеру Кавана. Присев на корточки, отец Джонни поднял Олли на руки и быстро повел его прочь от могилы обратно к воротам, где миссис Кавана стояла с Шоном.
Мои братья осторожно опустили ее в землю и затем благословились сами.
Всхлипывая, Даррен подошел прямо к Алексу.
Как и при ее жизни, Джоуи остался рядом с нашей матерью, глядя в яму в земле, которая станет местом ее последнего упокоения. Одинокая слеза скатилась с его щеки, и я наблюдала, как она исчезла в могиле вместе с ней.