При совместной жизни легче всего всплывают все те маленькие подробности о Хардине, которые я не знала. Он так скуп на информацию, что приятно что-то узнавать о нем без боя. Даже тратя каждый вечер на покупки, я узнаю что-то, ранее мне неизвестное. Например, он любит кашу без молока, его бесит, когда кто-то пьет из его кружки, он использует две разные пасты, одну утром и одну вечером, сам не зная почему; он скорее сто раз вымоет пол, чем загрузит посудомоечную машину. Мы решаем, что я буду всегда мыть посуду, а он пол.
Хардин смотрит на женщину, которая берет мою карту и пробивает по ней покупки, даже не выяснив, согласен ли он с этим.
Хардин обижается всю обратную дорогу, а я молчу: мне смешно.
– Мы можем забрать все покупки за два раза, – говорю я.
– Нет, я лучше перетащу в машину сто сумок, чем ездить дважды, – говорит он, улыбнувшись.
В конечном итоге мы все равно едем второй раз, потому что посуды слишком много. Хардин дуется еще больше, но я отношусь к этому с юмором.
Расставляем посуду по шкафам, и Хардин заказывает пиццу. Моя деликатность заставляет меня предложить заплатить за нее, за что я получаю мрачный взгляд и средний палец. Я смеюсь и выбрасываю весь мусор в корзину. Без шуток, квартира с мебелью, как и обещано: тут есть все необходимое, вплоть до мусорного ведра и занавесок.
– Пиццу принесут через полчаса. Я пойду принесу твои вещи из багажника, – говорит он.
– Я с тобой.
Он запихал мои вещи в две коробки и мешок для мусора.
– Хорошо, что у нас есть утюг, – наконец говорю я.
Я заглядываю в багажник и сразу выцепляю глазом знакомые вещи.
– Ты так и не избавился от той простыни?
– А… Нет, собирался, но забыл, – говорит он, глядя в сторону.
– Ладно. – Мне немного неловко за вопрос.
Мы тащим все вещи вверх по лестнице и, добравшись до квартиры, слышим, как нам звонит доставщик.