Ты пьяна впервые в жизни, а кроме того, у тебя есть привычка брать мои вещи в мое отсутствие.
Он садится на кровать, подогнув ноги. Я встаю и беру кружку с водой. Делаю большой глоток, чувствую привкус мяты на ободке и не могу не гадать, каковы губы Хардина на вкус. Но когда вода в желудке смешивается с алкоголем, мне становится не до этого.
«Господи, никогда больше не буду пить!» – обещаю себе, сидя на полу.
Через несколько минут Хардин снова начинает:
– Можно, я задам тебе вопрос?
По выражению его лица понимаю, что лучше сказать «нет», но комната продолжает качаться.
– Конечно.
– Что ты собираешься делать после колледжа?
Я удивленно гляжу на Хардина. Это последнее, что я ожидала сейчас от него услышать. Думала, он наверняка задаст вопрос вроде «Почему ты девственница?» или «Почему ты не пьешь?».
– Ну, я хотела бы стать писателем или издателем.
Видимо, не стоит с ним откровенничать; скорее всего, он снова решил надо мной поиздеваться.
– Это твои книги? – спрашиваю я, не надеясь на ответ.
– Да, – бормочет он.
– Какая твоя любимая?
– У меня нет любимых
Я вздыхаю и тереблю маленькую затяжку на джинсах.
– Господин Роджерс в курсе, что ты сегодня снова на вечеринке?
– Господин Роджерс? – Я недоуменно оглядываюсь.
– Твой парень. Самый большой кретин, которого я видел.
– Не говори так о нем! Он… он… замечательный, – я заикаюсь.
Хардин смеется, и я вскакиваю. Он же вообще не знает Ноя!
– Тебе остается только мечтать быть таким хорошим, как он, – резко говорю я.
– Хорошим? Это первое, что тебе приходит в голову, когда ты говоришь о своем парне? «Хороший» в данном случае хорошо заменяется словом «скучный».
– Ты его не знаешь.
– Я знаю только, что он скучный. Это видно по его туфлям и кардигану.
Хардин запрокидывает в смехе голову, и я не могу не замечать ямочки на его щеках.
– Он не носит туфли, – говорю я, стараясь не засмеяться следом.
Я хватаю кружку и пью еще.
– Ну, вы же встречались два года и не трахались. Да он просто святоша.
Я фыркаю водой в кружку.
– Что ты сказал? – Без всей этой чуши, что он наговорил, я прекрасно могла бы обойтись.
– Что слышала, Тереза.
– Ты придурок, Хардин! – кричу я и швыряю в него полупустую кружку.
Реакция предполагавшаяся: полный шок. Пока Хардин вытирает лицо, я, шатаясь, встаю на ноги, опираясь на книжные полки.