Ну да… о чем я?
Зачем же ему о таком мне рассказывать, когда его всё, как понимаю, вполне устраивает. С одного бока влюбленная дуреха, простая и понятная, как собственные пять пальцев, готовая на все, разве что не тапочки в зубах носить, настолько ручная. А с другой секси-леди из высшего общества, тешащая самолюбие. И он по центру – султан гребанный!
Господи боже мой! Какая же мерзость!
Мерзость и нож в спину, безжалостно засаженный тем, кого любила, кому доверяла, ради кого всё…
Но тут уж сама виновата.
Не нужно было быть настолько слепой и доверчивой.
Почему-то не плачу. Не могу. Только дыра в груди разрастается все сильнее.
В памяти всплывают слова гинеколога, показавшиеся мне нереальными, о том, что причиной воспаления придатков могла послужить смена половых партнёров при отсутствии барьерной контрацепции.
То, что еще полчаса назад казалось нелепым, теперь обрушивается на меня хлесткими пощечинами.
Становится невыносимо душно. Приоткрыв рот хватаю губами воздух и ежусь. По телу пот струится, и следом в холодную дрожь бросает.
Я думала, что раскрепощенности в сексе достаточно, чтобы удовлетворять все потребности супруга. Теперь понимаю, что нет.
Одной меня ему было мало.
Прикрываю глаза, представляю Николая и Тамару. Обнаженных, возбужденных. Она его хочет. Он хочет ее. Целует, ласкает, проникает внутрь пальцами, языком, членом… Она выгибается навстречу его движениям, шире раздвигает ноги, громче стонет, трогает его тоже.
Но дальше и не надо. От понимания, что после нее он каждый раз приходил ко мне и этими самыми губами и руками делал со мной тоже самое, к горлу подкатывает тошнота.
Особенно от того, что он именно так и делал.
Долго.
А я и не знала.
Верила ему, как себе.
Дура.
Наиииивная дурраааа…
– Спасибо вам, Вадим, – произношу, не узнавая собственный голос.
– Да не за что, Варвара Михайловна, – отвечает тот, почесывая пятерней макушку, после чего невнятно добавляет. – Вы уж меня раз шесть за дорогу поблагодарили, будто я какой-то подвиг совершил, а не просто вас дождался и везу до дома.
Да?
Не помню совсем.
Ничего толком не помню с того момента, как Николай меня увидел в клинике и подошел, до, пожалуй, этой минуты.