Учитывая, в каком состоянии ваша жена, да и алименты…
– Я готов платить! Соглашайтесь на все условия, лишь бы покончить со всем этим как можно быстрее!
Ждать три недели я был не в состоянии, и так с трудом продержался эти семь дней без дочки и Маруси, ни о каких трех неделях не могло быть и речи!
Так что я взял копию поданного заявления на развод и примчался в надежде на то, что Маруся выслушает и примет мои слова на веру. Чего я не ожидал, так это того, что тут будет ошиваться какой-то левый мужик и Муся решит выкинуть такой фортель.
Черт! И что делать? Скажу, что не верю, обижу, и в ней взыграет гордость. Начну драку, опять же выгонит за дебоширство.
– Я хочу встретиться с дочерью, – не придумав ничего лучшего, выдавил из себя я, пытаясь выровнять дыхание. – Можно мне пройти?
– Ты… Ладно, – явно удивленная моей просьбой, растерянно проговорила она."
"Я даже удивился столь быстрому согласию, ожидая отказа и споров, так что немного тормознул, когда Маруся махнула рукой в сторону двери, пропуская меня.
– Подожди в гостиной, я сейчас принесу Васю, – кивнула она в сторону комнаты, двинувшись на кухню, куда также последовал этот мужик.
«Спокойно, Глеб, главное – потерпеть!» – как мог настраивал я себя, подавляя желание начистить ему морду! Врет Муся или нет, но его взгляд на мою женщину я оценил, и он ох как мне не понравился!
Кинув сумку у стены, я положил букет на диван и, сняв пальто, начал нервно мерить комнату шагами.
– Давай только недолго, мы с Сергеем едем на юбилей к его маме, – зашла с дочкой на руках Маруся. Ее слова задели меня, и я уже хотел было положить конец этому фарсу, но довольный возглас и последовавший за ним писк остановили мой готовый вырваться поток речи.
Моя малышка, увидев меня, совершенно точно обрадовалась! Она узнала меня, более того, тут же начала выкручиваться в руках Маруси, протягивая ко мне свои крохотные ручки!
– Соскучилась по папе, моя сладкая? – тут же шагнул я к ней и, протягивая руки навстречу и ловя ее, притянул в свои объятия. – Ну, привет, зайчонок… – переполненный эмоциями, прижался я к ее макушке, втягивая носом родной запах детского тельца.