Но очередное желание пойти на поводу у бабушки и добиться ее одобрения сыграли со мной злую шутку. Так что я не понаслышке знал, что такое глупые надежды.
– Прости, я не должен был бередить твою рану. Просто я ничего не помню, и это меня убивает, – прошептал я, двигаясь к ним с дочкой, закидывая руку Мусе за плечо и прижимаясь к ней. – Но я рад, что мы вместе. И рад, что у нас есть дочка, – накрыл я спинку Василисы поверх руки своей женщины. Моя. Маруся снова моя! Мне удалось вернуть ее, и это главное. А остальные вопросы мы как-нибудь решим.
***
– Осман! – недовольно рыкнул я, на что друг лишь поднял руки, признавая поражение.
– Прости, приятель, но я ничего не могу тебе сказать. Пусть всё идет своим чередом. Раз врач запретил рассказывать тебе что-то, значит, на то были свои причины, – промолвил он.
Они с Ксюшей приехали на обед, после которого девочки уединились в детской, а я решил провести время с Османом в гостиной, радуясь, что бабушки не было дома.
– Я скоро с ума сойду! – рыкнул я вновь, разочарованный его молчанием.
– Ради бога, только не волнуйся…
– И ты туда же?! Хватит! Я устал от каждого человека, повторяющего мне не волноваться! – вспылил я. – Устал чувствовать себя инвалидом!
– Хм-м… – протянул Осман задумчиво.
– Что? – не выдержал я.
– Как насчет того, чтобы вместе съездить на отдых? – удивил он меня своим предложением.
– Было бы неплохо, – протянул я, приободренный его предложением. Сменить зимнюю столицу на песок и пляж звучало заманчиво. А Муся в купальнике просто воплотившаяся мечта!
– Вот и поехали. Через три дня. Как раз уговоришь свою женщину, хотя сомневаюсь, что кого-то нужно уговаривать провести две недели на Мальдивах, – усмехнулся Осман.
– Работа? – поинтересовался я, прекрасно его понимая, ведь иногда ответственность, возложенная на плечи, мешала личным интересам.
– Она самая. Я думал, отойду от дел и доверю всё замам, но куда там. Сидеть без дела оказалось не так-то просто, – пожаловался он.