Она поняла, что надо брать себя в руки, и улыбнулась:
- Спасибо. Я обязательно попробую.
- Приятного аппетита, донна, - поклонилась та и вышла вместе с горничными.
Аппетита у Ани не было.
Не шло из головы то, как быстро Арсений с пляжа ушел. Нетрудно было догадаться, что, вероятнее всего, к нему кто-то приехал.
Какие мысли могли прийти ей в голову?
Аня кое-как заставила себя поесть, и потом всю оставшуюся часть дня старалась не показывать этого, но ждала его. Настал вечер, уже должны были подавать ужин.
***
Арсений проработал с адвокатом, не прерываясь на обед, несколько часов. Потом он проводил доверенного на вертолетной площадке. И вот тогда.
Тот вдруг спросил:
- Ну, как у тебя с…
Шерсть дыбом. Это происходило непроизвольно, если кто-то смел хоть как-то касаться его любимой женщины. Он так взглянул на адвоката, что тот мгновенно осекся. И обронил негромко, но так, что его голос перекрыл шум винтов:
- Тебе пора.
После этого он сразу переоделся и пошел к ней.
Ему просто нужно было ее увидеть. Утром так резко все оборвалось, весь день занимаясь делами, он подспудно держал это в себе. Как будто их с Анной разговор оборвался на одной ноте, и он боялся упустить это. Хотел, чтобы это продолжилось, чтобы не было отката.
А времени с того момента много прошло, уже вечер."
"И это двойственное состояние, когда голова варит одно, а глубоко внутри горит другое. Предстояла серьезная война, настоящая кровавая драка. И в этой драке Арсений намерен был победить.
Будь он один, сейчас давно бы вернулся и действовал иначе. Гораздо более жестко. Но он теперь он не один. Хвала Всевышнему, у него есть семья. Жена и ребенок, которого она носит под сердцем. И ради них он не мог позволить себе промахов. Нельзя недооценивать врага. Он должен был предусмотреть все и сделать так, чтобы при любом раскладе его семья не пострадала. Ани и маленького не должна коснуться эта война.
И ей не надо об этом знать.
Он хотел, чтобы Аня была счастлива, он и так слишком задолжал ей.
Что это, любовь или эгоистичное желание видеть свет в ее глазах? За который он готов был жизнь отдать. Арсений сам не знал, и в тот момент это уже было неважно. Когда-нибудь потом он постарается понять и дать определение своим чувствам, сейчас мужчину просто накрывало дрожью предвкушения встречи. Ему необходим был этот глоток счастья.