Насупилась и не ответила, и принципиально в сторону Хранителя не смотрела. Но ситуация к долгим обидам не располагала – демон-то всё ещё с ошейником стоит… а я возле него стою… близко стою и неловко как-то мне.
Вот Хранителю хорошо, чудесно даже, сказал – «Лупи» и сияет радостью в ожидании. Рэдвелу с Дарвурдом тоже неплохо, стоят себе, созерцают, ждут чего-то… А вот что мне делать? Если жахну по этому ошейнику, то боюсь, ни ошейника, ни Нортхэрда мы в полной комплектации больше не увидим.
Ладно. Будем пробовать.
Я только собралась начать воздействовать магией, по чуть-чуть, аккуратненько так, как вездесущий Хранитель счёл своим долгом заметить:
– Ты сейчас его задушить пытаешься? Брось ты эту затею, свидетелей много.
– Я ничего не вижу, – чётко обозначил свою позицию Рэдвел.
– Зато я вижу, – вступился за своего друга Дарвурд.
– А вы, вообще, в живых не числитесь, – многозначительно ухмыльнулся Хранитель, от всей души наслаждаясь происходящим.
– Да успокойтесь вы уже, как дети, право слово! – зарубила я
начинающуюся перепалку.
Зная Хранителя, он сейчас клещом вцепится в дракона и доведёт того до состояния бешенства, в этом тысячелетнему наставнику рода Эйшар нет равных.
– Ну, Аэрита… – недовольно протянул Хранитель.
– Тшшш… – шикнула на него и вновь сосредоточилась на зеленоглазом красавце, вернее на артефакте, конечно же, на артефакте.
Очень осторожно, по капельке, начала выпускать силу, родовую силу Эйшар. Серебристые нити, юркими змейками нырнули в магическое плетение артефакта, тесно оплетая ту самую серую гадость, от которой я стремилась избавиться.
– Силой, данной мне самими Богами и стихиями, щедро делюсь… – зашептала я уже привычные слова.
Серебра в плетении становилось всё больше и больше, перекрывая всё остальное, сияя всё ярче и ярче оно готово было в любой момент феерично разрушить артефакт… я же, наоборот, чувствовала себя всё хуже и хуже и, к своему позору, была готова отключиться в любую минуту. Переоценила я свои возможности, ох как переоценила. Идиотка самоуверенная!
Артефакт засверкал, заискрил и осыпался на пол небольшими золотыми звеньями, освобождая Нортхэрда от своего влияния.