– Папу?! – голос Хранителя вновь скатился до ошарашенного шёпота.
– Да. Искристый почтил своим визитом лорд Артиан Тшерийский. Отец Доэрана. Он, кстати, убил одного из «масок», единственного, стоит отметить.
– Однако… интересно, что ему здесь понадобилось?
– За сына беспокоился, судя по всему. Давай позже обсудим, если этот вопрос будет ещё актуален.
– Что ты имеешь в виду?
– Просто искренне надеюсь, что Тшерийский старший, удостоверившись в целости и сохранности своего наследника, покинет Искристый в кратчайшие сроки, хорошо бы ещё и сына бы своего ещё и прихватил, да и Дарвурда бы по дороге домой закинули.
Устала я. Очень устала. Даже думать ни о чём не хотелось. Внутри было пусто и, вообще, ничего не хотелось. Единственным желанием было спрятаться под одеяло и проспать сутки, как минимум, а лучше несколько дней. А потом проснуться, а все разъехались, проблемы сами по себе рассосались, в замке тишина и покой, и из оставшихся вопросов – какое платье выбрать и какую ленту к нему подобрать.
– О чём задумалась? – не пропустил мимо своего внимания мой поникший вид Хранитель.
Если я озвучу ему свои мысли, то первый правитель некогда независимого герцогства Эйшар, совсем недавно вещавший о величии пути и всех сопутствующих ему проблемах, просто поднимет меня на смех, едва я заикнусь обо всех желаниях.
– О твоих словах… – честно ответила ему и также честно задумалась над истинной причиной визита старшего Тшерийского, словно дел у меня других не было.
– Вот именно, что демонов, Аэрита, их понять вполне можно. Сорваться сюда Тшерийского старшего могло заставить несколько причин. Во-первых, он мог почувствовать, что его сыну грозит смертельная опасность… – ярко заиграли в голосе Хранителя нотки предвкушения очередной загадки.
– Вряд ли, – отрицательно мотнула головой.
– Сынок-то не маленький и далеко не беззащитный.
– Родерик! Ты сам себе противоречишь! – возмутилась я на непостоянство Хранителя. – То смертельная опасность, то сам справится! Всё! Ну их всех в бездну вместе с их целями и намерениями! Я устала и иду спать. Восстанавливайся, Родерик, и не пугай меня так больше.