– Но вы, господин Руфран, вы же уважаемый гном, степенный, обстоятельный, серьёзный мужчина… и туда же!
Обстоятельный и серьёзный мужчина в лице Руфрана, даже как-то сжался под грозным взглядом бесстрашной госпожи Хошер, и попытался оправдаться, но тут же был остановлен очередной тирадой Миссы:
– Тоже мне! Защитники! На самих ни царапины, а на девочке живого места нет!
Я только было открыла рот, чтобы попытаться объяснить, как оно было на самом деле, как и мне досталось от Миссы:
– А, вы, госпожа? Чего себя не бережёте, ежели этим дела нет? Вот сидели бы лучше дома! Всяко мне спокойнее и вам безопаснее!
– Мисса, родная моя, всё хорошо.
"– Да, полноте вам, маленькая леди, полноте… – растроганно приобняла меня женщина в ответ. – А времена всегда одинаковые, просто бывают личности непоседливые, для них любое время будет неспокойным! – ласково пожурила она меня.
– Полностью с тобой согласна, Мисса, я и сама так порой думаю про нашего лорда Родерика, – подмигнула я ей и поморщилась от очередной, полной возмущения, вспышки Хранителя.– А вы вся в него! Эйшар они и есть Эйшар! – припечатала Мисса и повела меня в комнаты, заботливо поддерживая и постоянно причитая о безалаберности всех моих охранников, казавшихся серьёзными и надёжными: – Им же самое ценное доверили! А они, что? То без сознания приволокут, то всю в царапинах, да ещё с таким слоем грязи, что и не разобрать, кто под ним находится…
Я с совершенно счастливой улыбкой хромала рядом, и мне было так хорошо… просто со всеми этими проблемами, делами, заботами, нападениями уже успела отвыкнуть и забыть каково это, когда за тебя искренне переживают, просто так, от всего сердца.
Мисса, не доверяя больше никому свою маленькую леди, лично занялась мною. Правда, было непонятно в чём провинились Яся и Сиара, встревоженными птицами кружившие рядом… видимо, просто под горячую руку попали.
– Светлая госпожа, а Кайр вернулся? – с детской непосредственностью спросила Нилина, единственная, кто не потерял доверия Миссы, и которая уже разбиралась во всех отварах и мазях не хуже своей старшей наставницы.
При упоминании имени наёмника обычно жизнерадостная Яся погрустнела и резко отвернулась, чтобы скрыть подозрительно повлажневшие глаза.