И, боюсь, что это мои слова, произнесенные в день похорон ее отца, слишком ярко отложились в ее умненькой симпатичной головке.
Каждый раз ругаю себя, вот только исправить прошлое уже не могу.
Но непременно изменю будущее, хотя моя истинная очень упряма, и переубедить ее станет архисложной задачей.
Но ничего, прорвемся.
Она у меня — умница, и я обязательно ей это докажу.
А еще Мия до безумия очаровательна. Я с ума схожу лишь от одного ее дивного аромата, насыщающего каждый уголок нашего дома.
Единственное место, где еще можно держать мысли в узде, а не грезить на яву, это моя спальня.
Не потому что не хочу.
Хочу.
Очень хочу.
Безумно.
До умопомрачения.
До сбитых на тренировках костяшек пальцев.
До счесанных клыков.
Но не делаю этого. Запрещаю себе.
Сдерживаю желание и перестраховываюсь, потому что не уверен, что контроль не лопнет в самый неподходящий момент, и я ее не напугаю своим собственническим инстинктом.
Естественно, я бы не набросился в полном понимании этого слова, но зацеловал бы так, что ни одного местечка на теле не осталось обделенным.
Потому что она безумно милая, невозможно сладкая, идеально ладная и магически притягательная.
Вся моя.
Одна-единственная.
От темно-русой макушки до миниатюрных пальчиков ног.
Кошмар!
Кажется, у меня уже навязчивая идея сформировалась: обнимать мою девочку столько, сколько захочу, и так долго, пока не прогонит. Но в мечтах она лишь улыбается и прижимается теснее, требуя не останавливаться.
Оттого и грежу уже наяву, а ночами спать не могу и вновь пропадаю в спортзале, вымещая бушующую в теле энергию на снарядах.
Ведь каждый день, каждый час, каждую минуту, что мы проводим вместе, я словно хожу по канату, натянутому над котлом с кипящим маслом, и стараюсь сдержать инстинкты."
"До чесотки хочу прикоснуться к своей истинной, не только к ее округлому животику, где подрастает наш сын, но и к нежному овалу лица, манящим сахарным губам, острым плечикам, прямой спине.
Черт!
Вот уж точно обострение прогрессирует, и навязчивые идеи кружат голову.
Но страх оттолкнуть малышку надежно держит за горло. Нельзя ее пугать. Она и так натерпелась достаточно, чтобы еще приставания одержимого ею мужа выносить.
Знаю одно, первый шаг сам не сделаю, предоставлю выбор жене.
Буду ждать ее хода столько, сколько понадобится, надеясь, что со временем она начнет воспринимать меня не как чужака, а как своего мужчину, которому не побоится доверить не только тело, но и душу.