— Но как же… — улыбаюсь тепло, спеша поделить невозможно радостной новостью.
— Ты лишь для утех, малышка, не больше, — Райдэн походя разбивает только-только созданный в мечтах хрустальный замок.
— Я же твоя пара… — бью правдой в лоб.
— Смеешься? — перебивает, не слушая и жестоко раня своими словами. — Женюсь я только на равной себе и сильной волчице.
Сильной волчице…
Повторяю мысленно и ощущаю, как колет в сердце.
Да, я слабая, раз волк меня не почувствовал. И вновь сама по себе.
А значит, в своей особенности признаваться нельзя.
Иначе этот вожак легко воспользуется моей уязвимостью, походя заделает сильное потомство, а потом отберет его, а сам женится на выгодной и достойной его персоны самке.
Опускаю веки, прикрывая глаза, пекущие от подступающих слез, что вот-вот прольются и обнажат мою слабость и боль.
«Матушка-Луна, — истово молю в душе, — дай силы пройти это испытание до конца и не стать трофеем еще одного алчного оборотня».
— Хотя, конечно, жаль, что ты человек. Не знал бы точно, подумал, что волчица, — слышу в мужском голосе веселье, когда сама еле-еле сдерживаю рыдание. — А ты всё-таки кровожадная малышка. Кровь за кровь пролила, да?
Не понимаю, о чем он, пока не приподнимаю ресницы и не сосредотачиваюсь на губах мужчины. На нижней отлично видна капелька крови от двух проколов зумами.
Серебрянка! Что ты наделала, негодница?
Холодею в душе.
Пометила оборотня, поставив своеобразную брачную недо-метку? Зачем?
Мой!
Приходит непоколебимый ответ от прижавшей уши второй сущности.
Но мы ему не подходим, милая… Смирись…
Уговариваю, как могу.
МОЙ!
Упирается Серебрянка, рыча из груди.
Луна-защитница, неужели Райдэн и сейчас не догадается?
Замираю, забывая, как дышать, и сжимаюсь, каменея.
Альфа не может не почувствовать связавшую нас тонкую нить, а значит…
— Расслабься, малышка, самое страшное для тебя уже позади.
Не узнал… Не почувствовал… Не понял…
Кружатся в голове больно жалящие мысли.
Я не выдерживаю и добровольно выпускаю вперед сознание волчицы. Сама же растворяюсь, чтобы ничего не видеть и не чувствовать. Оборотню достается лишь моё тело, ведь душа ему не нужна.
Очередной удар судьбы больно ранит сердце, кроша его на осколки.