С одной стороны, мне не понравилось, что потенциальный свидетель диктует мне правила нашего общения, с другой – мне тоже было чем заняться, поэтому два часа меня устраивали, как нельзя лучше. И вот я пришел, а старичка-то и нет. Как вы думаете, дражайшая Дина Михайловна, мог ли он в бега податься?
Дина помрачнела.
– Признаться, мне это совсем не нравится, – сказала она. – В бега-то он, конечно, податься не мог. В силу возраста и житейских привычек. Не тот сорт людей, если вы понимаете, о чем я. Но профессора действительно уже несколько часов нет дома, и признаться, меня это очень тревожит.
И, волнуясь, Дина рассказала следователю обо всем, что поведала ей утром Лена.
– Вы понимаете, что это может означать? – спросила она, закончив рассказ.
– А что тут понимать. Либо ваш профессор страдает старческой забывчивостью, а потому просто не помнил, что назначил мне встречу, и куда-то ушел. Либо, перенося нашу встречу, он выгадывал время, чтобы успеть исчезнуть.
– Владимир Николаевич, – Дина начала сердиться. – Вы сами-то верите в то, что говорите? Я считаю, что моя версия более правильная, чем ваша. Либо профессору стало плохо после неприятного для него разговора, а это значит, что нам нужно поспешить, чтобы оказать ему помощь, либо он умер, либо его и вовсе убили. Нам нужно проникнуть в его квартиру, понимаете?
– На основании чего, простите? – следователь иронически изогнул бровь. – Ваших предположений и опасений? Мы не можем взломать дверь законопослушного гражданина, тем более такого уважаемого, как этот ваш профессор, без санкции.
– Лена! – воскликнула вдруг Дина. – Ну конечно, как же я сразу про это не подумала. Она частенько ходит делать Ефимию Александровичу уколы. Возможно, у нее есть ключ от его квартиры. Она сама предлагала через пару часов спуститься и посмотреть, если за это время Ефимий Александрович не объявится. Мы сделаем это по-соседски, а вы, как представитель власти, просто побудете рядом.
Ее собеседник ничего плохого в таком варианте не увидел, и через минуту Дина уже во второй раз за этот день стучалась в соседскую квартиру. Дверь снова открыл Веня, еще более мрачный, чем до этого.
– Дин, ну я все понимаю, – сказал он. – Неприятности эти все. Тревоги. Убийства. Ограбили вас. Но дай ты моей жене отдохнуть, а? Она, между прочим, с ночного дежурства.