Квартира Вени и Лены действительно оказалась зеркальным отражением квартиры Бориса. Невооруженным глазом было видно, что она давно требует ремонта. Вокруг было чистенько и аккуратно, но выцветшие обои, потолок в разводах от протечки крыши и стертый линолеум лишний раз подтверждали, что жили здесь небогато.
– Мы специально ремонт не делаем, – пояснила Лена, перехватив взгляд Дины. – Это бабушки моей квартира. Когда мы с Веней поженились, бабушка к моим родителям переехала, а нас сюда отселили. Молодым же лучше отдельно от родителей жить.
Это Дине было очень даже понятно. Она в свои тридцать четыре года до сих пор жила с родителями. Ей было хорошо и спокойно, ее кормили, лелеяли, ни о чем не спрашивали, создавали прекрасные условия для работы, но все чаще Дина, чувствуя себя ребенком, испытывала не благодарность, а раздражение.
– А кем вы, Вениамин, работаете? – спросила она, скорее, для поддержания разговора, чем из интереса."
"– Ой, Веня – строитель. У него руки просто золотые, поэтому его на работе очень ценят, очень, – тут же с жаром начала объяснять Лена. – У него сначала свое ИП было, он объекты по всему Подмосковью брал. Кому дом построить, кому коттедж отремонтировать. Но это работа сезонная, разом пусто, разом густо. Поэтому, когда ему предложили в крупную фирму податься, которая крутые подряды берет, ну, такие, знаете, на возведение новых промышленных предприятий, то он согласился, конечно.
– Снова частные заказы берете?
– Да пока не подворачивается ничего.
От жареной капусты и бокала вина Дину потянуло в сон. В Москве она всегда уставала сильнее, чем дома, словно огромное чужое пространство вытягивало у нее все силы. А тут еще и жизнь как в плохом детективе, немудрено, что она чувствует себя совсем разбитой.