Джейк попытался успокоить ее:
– Он говорил не о несчастном случае, Джесс, а о том, что ты навлекла мамин гнев на его голову.
– Он не в себе, Джесс. – Воинственность Энн поулеглась. Она ласково улыбнулась. – В глубине души он наверняка благодарен вам за то, что вы были с ним вчера и помогли сделать то, что он действительно хотел сделать – вернуться домой. Вы дали ему возможность подчиниться вам и все же не потерять лицо. Мы все должны быть вам благодарны. И Рейф тоже.
Джессика неуверенно улыбнулась, потом взяла свое пальто и ключи.
– Раз вы здесь, я могу попрощаться.
– Я провожу тебя до машины.
– Ни к чему, Джейк, – сказала она, поспешно отворачиваясь, чтобы они не увидели ее слез. – Я попозже зайду узнать, как он. До свидания.
То, что еще недавно было мокрым снегом, сейчас обернулось холодным, противным дождем. Джессика осторожно вела машину: капли дождя на ветровом стекле и ее собственные слезы делали дорогу почти невидимой.
Когда поздно вечером того же дня кто-то позвонил в дверь, Рейф разразился проклятиями.
Он подумал было, что не станет открывать дверь, но потом в слабой надежде, что это может оказаться Джейк, тайком притащивший ему что-нибудь покрепче чая или кофе, Рейф все-таки поднялся и прошлепал босыми ногами к двери.
На пороге стояла Джессика с букетом цветов.
Волосы она распустила. Вместо аккуратно собранного пучка по ее плечам рассыпались локоны цвета темного пламени. Они были усеяны каплями дождя, которые в ярком свете фонаря на крыльце переливались как осколки бриллиантов. Ему не особенно нравились рыжие волосы, но он заметил, что ее волосы очень красивы.
Почти единственной знакомой деталью были очки. Все годы в школе Зубрилка Стивенс носила очки. Сейчас, по-видимому, время от времени она сменяла их на контактные линзы.
– На улице холодно, – сказала она.
– Ох, извини.
Он отодвинулся, и она проскользнула мимо него в дом.
– Ты один?
– К счастью.
Закрыв дверь, Рейф повернулся к ней. Ее глаза обеспокоенно скользнули по нему, и ему захотелось улыбнуться.