За эти дни она убедилась, что просителей из очереди выкликают не более трех-пяти человек в день, что таких горемык, как она, таскается каждый день более сотни.
Некоторое количество банкеток и пуфиков для посетителей, небрежно расставленных вдоль стен, было, разумеется, занято с утра до вечера. Все эти дни она провела, подпирая одну из мраморных колонн в зале и изредка позволяя себе пройтись несколько метров туда-сюда, чтобы просто размять ноги.
Самое забавное, что одеваясь утром, чтобы поехать первый раз, она для солидности нацепила на себя изрядную кучку украшений.
Никаких бедных просителей в крестьянских одеяниях не было и в помине. Таким посетителям даже возможность войти в здание картарга обрезалась на корню – военные в парадных мундирах стояли у входа в здание, на широченной лестнице через каждые несколько ступенек, у входа в приемную, у длинной конторки секретарей и у входа в святая святых.
Домой Нариз возвращалась совершенно разбитая – от такого длительного стояния даже у нее, молодой и здоровой, к вечеру отекали ноги, и сейчас сапожки немилосердно жали. Она с ужасом думала о том, что даже не представляет, как спасти свою семью.
Точнее, некоторые мысли по этому поводу у нее были.
Рассуждала Нариз просто – раз нельзя подобраться к самому картаргу – значит надо попытаться найти выход на его врагов. Не может быть, чтобы при такой должности он не имел таковых, лютых и заклятых…
Проблема была в том, что здесь она чужачка. Никто не кинется рассказывать ей о том, к кому следует идти и что конкретно пообещать за помощь. Мысленно она уже провела полную ревизию имущества – есть дорогой груз специй, осталось еще изрядное количество золота, а главное – есть два звездчатых рубина, которые здесь, похоже, стоят немалых денег.
Сегодня, окончательно поняв, что стояние в приемной не даст допуска к телу, она решила – нужно привести себя в порядок, нормально выспаться и утром, как только позволят приличия, отправляться с визитом к фаранду Миронгу. Все же он прожил в Гордеро всю жизнь, и возможно что-то где-то слышал.