Почти все, с кем он здесь встречался, не выдерживали сравнения с воинами его стойбища. Даже мужчины были рыхлыми и изнеженными слизнями.
Он, Джан айнур, был здесь как степной лис в курятнике. И он хотел полного уничтожения семьи врага – отнять их деньги, насладиться их страхом и позором, и только потом -- убить. Простая смерть – слишком малая плата, она не погасит ненависть.
Тогда, в лавке, он, неловко пятясь, медленно вышел, стараясь не повернуться лицом к мальчишке и не дать этому гаденышу обнаружить себя. Сердце айнура пело: месть – это самое сладкое, что могли послать ему Боги!
За дверями он ненадолго застыл, делая вид, что ищет что-то в сумке, а сам внимательно и настороженно рассматривал герб на карете, запоминая каждый изгиб и каждую деталь.
В свое время он не просто так стал айнуром, выиграв тайную войну за наследство у обоих своих братьев. Да, с местью Барджан айнуру он, Джан, поторопился. Однако больше такой глупости не сделает!
В тот же день, в районе трущоб какой-то невзрачный мужчина, явно ведущий свой род из Сарандана, снял небольшую комнатку с отдельным входом у вдовы местного плотника.
Разумеется, честная вдова, воспользовавшись отсутствием постояльца, полюбопытствовала, что же такое ценное хранится в комнате, но ничего интересного для себя не нашла – пара ветхих плащей с капюшонами разного цвета, какая-то странная накидка с заплатами – такая только нищему впору.
"Ночевал постоялец не всегда, но если уж приходил, то исчезал с утра еще до того, как вдова успевала проснуться. Чем и как он занимался, никто так и не понял. Один раз его вроде бы даже видели хромающим и просящим милостыню в богатом районе, но то ли там подавали мало, и мужчина нашел место получше, то ли соседский подросток просто обознался, точно никто и не выяснял – у всех были свои заботы.
Глава 40
Глава 40
Джан айнур следил, медленно, по крупицам собирая сведения. Он никуда не торопился – сейчас не важна была его будущая семья и сытая, спокойная жизнь. Он уже не один раз мог убить мальчишку – тот чаще Нариз выходил из дома. Но хотелось ему даже не их смерти!
Ему хотелось уничтожить и опозорить их так, чтобы они на своей шкуре почувствовали, что значит быть беглецами и изгоями.