Шок был настолько силен, что первые мгновения она даже не понимала, о чем говорит это чудовище, явившееся из прошлого. Однако, в руки она себя взяла быстро и напряглась, пытаясь сосредоточиться на его словах – айнур был большой проблемой и эту проблему надо было как-то решать. Она внимательно вслушивалась в его речь, раскладывая по полочкам – он хочет денег – это решаемо, деньги есть, но вот стоит ли платить…
Он испытывает ненависть – это понятно, это опасно для семьи.
Додумать она не успела – Джан айнур покачнулся, продолжая смотреть на сидящую в конце стола семью стремительно мутнеющим глазом. Из второго глаза торчало что-то непонятное. Нариз не сразу сообразила, что это кинжал брата.
Джан рухнул на пол, скрывшись за углом стола, Нариз вскочила с кресла и слабо ахнула, но странно тяжелая рука брата надавила ей на плечо, и она испуганно и бессмысленно, неловко задрав голову, посмотрела на него снизу вверх.
Все происходило так быстро, что она не успевала сообразить – а что собственно нужно делать? С каким-то нервным удивлением она заметила, как встает с кресла Леон, не вскакивает, а именно спокойно встает, и, переглянувшись с Гурузом, делает странное движение рукой в сторону двери в холл. А ее брат, этот недоросль, понимающе кивает и, пройдя по обеденному залу, хладнокровно переступив через нечто, лежащее на полу, что она не видела со своего места, запирает дверь на задвижку.
Практически одновременно слева от нее щелкнул второй засов – Леон перекрыл вход прислуге из кухни.
Покряхтывая и неловко охая, поднялся со своего кресла отец и, тяжело опираясь на трость, доковылял до конца длинного стола. Рядом с фарандом остановился Гуруз, вернувшийся от двери, и к ним, аккуратно обогнув кресло с сидящей Нариз, присоединился Леон.
Мужчины рассматривали нечто лежащее на полу, и в общем-то Нариз уже понимала, что именно они рассматривают. Первым заговорил фаранд Контеро:"
"-- Хороший бросок, сынок – крови почти нет… Куда?! Не трогай! – прикрикнул он на нагнувшегося сына. -- Сперва нужно решить, как это убирать.
Нариз, чувствуя странную слабость, все еще сидела в кресле, но постепенно мир вокруг обретал реальность.