Да и в богатые дома хорошо покупали – от него любая каша красивой становилась, яркой такой, хотелось есть и есть. А сейчас его кто только ни выращивает, -- вновь вздохнул управляющий, -- и цена, конечно, упала. Может быть, следующий год уже и не будем сажать.
Нариз мысленно потерла руки – копченая паприка – это прекрасно, кроме того… В этом году уже, конечно, поздно. Тот горшочек острого перца, что есть у нее, еще не дозрел. Но летом она соберет семена и в следующем году высадит вперемешку половину обычного перца с острым.
А раз не первый год занимаются, значит, у них есть и мельница для помола, и какие-то места хранения, и люди для сбора. Впрочем, для этой беседы еще будет время. Лезть сейчас со своими советами не стоит. Нужно осмотреть все, что удасться. Может, найдет и еще что-то интересное.
Городок был невелик и не слишком богат. Самыми зажиточными были несколько местных «фабрикантов». Они собирали женщин в артели и торговали нитками.
Среди хозяев особо выделялись три мастерских. И в каждой из них у ридгана Ронхарда была своя доля. Эти хозяева не продавали нитки соседям. А вывозили за город, к реке, где стояли весьма вонючие красильные цеха.
Там нити красили, наматывали на те самые деревянные катушки, одна из которых в свое время подарила Нариз надежду. И продавали купцам, приезжающим со всей Синцерии и даже из Сарандана.
Интерес, который Нариз проявила к мастерским, закончился тем, что несколько раздосадованный Леон согласно кивнул:
-- Ну, хорошо-хорошо. Раз уж тебе так интересно, мы можем заехать ненадолго в мастерскую.
Управляющий внутренне ликовал. Экая хваткая фаранда им досталась! Во все-то она вникает, все-то хочет посмотреть и пощупать! Не иначе, сжалились Пресветлые Боги над родом Ронхардов. Ридган и сам хозяин неплохой, и жену под стать себе взял. Не мог он позволить, чтобы юную ридгану водил по мастерским кто-то другой. Потому разговор с управляющим был отложен, и Корт с удовольствием лично повел гостей по мастерским.