Потом до осени Барждан айнур уехал, а Юлуз, мою девочку ненаглядную, готовить начали…
Хуш помолчала, вспоминая те времена и, с сожалением покачав головой, продолжила:
-- Первый день, когда Барджан айнур за невестой приехал, он стадо овец пригнал и маленький табун коней. Два раза ему невесту показывали в разных нарядах, даже на третье платье у деда твоего денег не хватило, -- осуждающе покачала она головой. -- А в приданое за моей Юлуз дед твой кусок земли дал. Не очень большой. Но там ручей есть, который даже летом не пересыхает, скот поить можно.
Про скот и прочие прелести полукочевой жизни Наталье слушать было не интересно, потому она перебила служанку:
-- Ты про свадьбу, про свадьбу рассказывай…
Хуш покорно закивала головой и вновь ударилась в воспоминания.
-- Барджан айнур шамана Сахи привез, тот обряд провел, благословение богов получил, барашка зарезал…
На глаза Хуш набежали слезы. Вытирая их скрюченными смуглыми пальцами, она начала всхлипывать – так ее трогали эти воспоминания. Однако, заметив, что ненаглядная сунехи хмурится, она торопливо утерлась жестким рукавом халата и зачастила:
-- Первый день в родном доме пировали.
-- Что, все женщины переодевали?
-- Что ты, сунехи? Как можно! Даже меня не пустили. Только жены Хараз айнура были. Только близкие родственники допускаются!
Судя по всему, вопрос Нариз шокировал служанку.
-- На второй день Барджан айнур Юлуз на коня посадил, вещи в телегу побросал, к себе повез. Вот сюда, -- она широко обвела рукой помещение юрты. – Снова пир был. И лучники состязались. Барджан айнур приданым доволен был – давно эту землю хотел. Приз хороший назначил. Так все и было…
-- А потом?
-- А потом ты родилась, моя сунехи.
-- А жены отца? Как они отнеслись Юлуз?
-- Ай-Жама, конечно, не очень довольна была – служанка поджала губы, не одобряя пренебрежение старшей жены к «своей Юлуз».
-- А Бахмат?
Служанка покачала головой.
-- Бахмат совсем мала тогда была. В ее шатер твой отец даже и не входил.
-- Как это? Она что была моложе моей матери?
-- Моложе, моя сунехи. Сильно моложе. Ей тогда всего семь или восемь зим было.
Информация Наталью несколько позабавила, она отложила ее в памяти, но не это было главным для нее в разговоре.