Полог кибитки был откинут, чтобы попадал свежий воздух, и одна из лун ярко и резко освещала внутренности, но Наталья знала, что от костра движения и возню внутри кибитки не видно. Служанка сонно заморгала, дернула руками и Наталья рывком затянула шелковую ленту, обмотав петли по центру так, чтобы получилось что-то вроде восьмерки. Закрепила узел, тихонько приговаривая:
-- Тихо, Хуш, тихо. Это я.
-- Сунехи… Сунехи, что ты делаешь? Сунехи, зачем ты…
Договорить Хуш не успела, ловкие руки сунехи впихнули ей в рот огромную тряпку, глуша слова, и девушка тихим голосом пояснила:
-- Ты будешь лежать молча до самого утра.
Хуш смотрела не нее обезумевшими глазами, пытаясь понять, кто сейчас разговаривает с ней голосом ее сунехи, но такими странными и чужими словами.
С трудом, кряхтя от натуги, Наталья посадила Хуш, прислонив ее затылком к одному из железных ребер, на которые натягивалась ткань кибитки.
Рюкзак с золотом небольшой, но очень тяжелый, надела под нижнюю рубаху – теперь она будет выглядеть, как горбун. Главное, что внутри все завернуто и ничего не звякнет.
Луш, лежавший у колеса и слышавший приглушенные звуки, залез в кибитку, прихватив с оглобли халат Хуш. Халат был ему тесноват, но все же это было не так и важно. Зато надетый поверх головного платка сарх сделал его неузнаваемым.
Уже пройдя охраняемый периметр и тихими тенями проскользнув между близлежащих холмов, Наталья притянула Луша за рукав, так чтобы луна освещала его лицо и спросила:
-- Ты точно знаешь, куда нам идти?
Раб яростно закивал, снимая с лица повязку-сарх и отбрасывая ее на землю.
Глава 13
Глава 13
Шли быстро, местами легко преодолевая песчаные «заплатки» между холмами.