Нариз примерно представляла, куда бить – какой мальчишка не мечтает о путешествии, тем более, о таком путешествии? Когда ты едешь один, и никто не будет тебя одергивать и воспитывать.
Она аккуратно вкладывала брату в голову мысль о том, что настоящий воин должен учиться очень многому, пройти чужие страны и вернуться на родину, овеянным славой.
В городе Нариз почувствовала себя несколько растерянно…
Глинобитные беленые домики с плоскими крышами, во дворах много зелени. Толпы гомонящих людей на узких кривоватых улочках.
Стража на воротах, принявшая от нее золотую монету, как-то странно усмехаясь, выдала горсть медной сдачи. Умом она понимала, что, скорее всего, ее обсчитали. Но даже счета на местном она не знала. А вялый, засыпающий чуть не на ходу Гуруз, молча, следовал за ней, свято уверенный, что о ночлеге и пище должна позаботиться женщина.
Наталья пристроилась в хвост небольшой группе людей, которые вошли в город перед ними и, стараясь не потерять их из вида, шла след в след, молясь про себя, чтобы они, как и она сама, оказались приезжими.
Где-то тут же, на окраине города, в скопище низеньких домиков, нашлось огромное подворье, куда свернули путники. Кроме длинного-длинного дома и загонов для скота и коней рядом ютились узенькие беленые клетушки. Оценив уровень комфорта, Наталья поняла, что это что-то вроде местных номеров-люкс. Вместо стекол в окно были вставлены мощные решетки, а каждая дверь снабжена тяжелым навесным замком.
Догадавшись, что тут нечто вроде гостиниц для путешественников, Наталья крепко сжала руку Гуруза и сказала:
-- Пойди узнай, сколько с нас возьмут за еду и ночлег.
Чувствуя ответственность за сестру, мальчишка несколько взбодрился.
Тощий подвижный подросток, беспрестанно кланяясь, открыл один из навесных замков. Два низких топчана, застеленных овечьими шкурами. Нариз брезгливо поморщилась – там поди и блохи есть? Низенький столик, беленые стены и плотно утоптанный земляной пол.
За эту «роскошь» пришлось отдать все медяшки, полученные от стражников. И Нариз видела, как выходя, подросток одну из монет сунул за щеку.
- И тут нас надули, -- с огорчением поняла она.
Это были далеко не последние ее монеты, но раздражение от того, что ее обсчитывают все подряд было велико. Гуруз, ни секунды не раздумывая, рухнул на кровать.
И Нариз подумала о том, что, кроме еды, неплохо бы затребовать воды для умывания.