Поэтому, найдя с краю рынка охраняемый участок, брат с сестрой оставили там свою кибитку. Охраняли огромную, заставленную различным транспортом площадь, шестеро мужчин, непрерывно бродящих между повозками. Здесь были кибитки и телеги, небольшие тачки, в которых впрягали низкорослых толстых коняшек или даже ослов, две величественных золоченых колесницы и еще какие-то мелкие повозки. На многих телегах лежали тюки и свертки – охрана следила за тем, чтобы никто, кроме хозяина, не подходил близко.
Они оплатили место и получили на руки маленькую глиняную табличку с тисненым рисунком.
Нариз уже видела такие фонари на других кибитках – очень толстое, мутноватое стекло, внутри которого находилась плетеная сетка и медная проволока. Снизу крепился резервуар для масла, тоже медный, но по идее, можно было внутрь поставить и свечу. Весил такой фонарик килограмма полтора-два, да и стоил недешево.
Опасаясь потеряться, она цепко держалась за пояс Гуруза и послушно скользила за ним в возбужденно гомонящей толпе. Все вокруг ей было интересно и любопытно. Она с каким-то детским удивлением рассматривала, пусть и примитивные, но крепкие и надежные изделия местных ремесленников.
Грохот стоял дикий, поэтому все покупатели вокруг орали – они забрели в ряды медников. Понимая, что долго не выдержит, Нариз потянула брата в сторону тканей, затем перешли в ряды, где торговали кожами, седлами, обувью.
Нариз казалось, что если она закроет глаза, то сможет ориентироваться на рынке по запаху. Настолько по-разному пахли разные рыночные кварталы.
В бесконечных рядах тканей переплетались десятки различных нот. От кисловатой овечьей вони толстого дешевого сукна, до травянистого запаха бледно-окрашенных тканей для повседневной одежды. Дорогие ткани они даже не пошли смотреть – просто не было сил.