И, именно по этой причине, ни один из драконов последних эпох — с тех самых пор, как был уничтожено племя Лазурного Облака, а нынешний Император взошел на престол, ни один из Драконов не мог достичь Бессмертия.
Знания об этом были утрачены.
Любые попытки контакта со страной Бессмертных, где обители те Драконы, что скинули с себя власть оков времени до трагедии, закончились полным фиаско.
Так что, даже если и получится забрать у Хаджара обе техники, то ни нынешний Император, ни принцесса Тенед не смогут достичь Бессмертия.
Но это и не важно.
Будь то сын или внук принцессы Тенед — он сможет это сделать. И тогда это даст надежду племени Драконов. Надежду на то, что их не постигнет участь забвения, как это случилось с бесчисленным множеством других Волшебных Рас.
И этот самый Хаджар Дархан только что стоял рядом с ними, под прицелом его — Син’Маган, его сестры — Эзир, принцессы Тенед, но, что куда важнее — Императора!
А теперь…
Теперь его не было.
И лишь покачивалась упавшая на пол каменная плашка, содержащая в себе таинства древности.
— Приведите Чин’Аме, — приказал Император, после чего развернулся и последовал к трону.
В этот момент Сину стало понятно — чтобы сейчас не происходило — это шло в разрез с планами Императора.
* * *Хаджар оттолкнул плечом навалившееся на него тело. Кто бы это ни был, с кем он сейчас бился, это существо было ничуть не менее могущественно, чем пиковый Безымянный, владеющий мистериями на уровне… чуть выше, чем у самого Хаджара.
Тяжело дыша, Хаджар сделал шаг назад и вытер лицо. Особенно это не помогло, потому как его ноги, пусть и не по колено, но по икры точно — утопали в крови.
Кровь и огонь — они были везде.
Сколько он уже бился в этой битве с монстрами, людьми, другими драконами и кем бы то ни было еще? Час, два, десять? Он понятия не имел.
Но Миристаль уже успела подняться в зенит, его, некогда сероватые доспехи, окраситься алыми разводами, а поле вокруг него булькало от рассеченных и пронзенных противников.
Как и сказал чиновник — если бы не черные доспехи, он бы понятия не имел, с кем ему биться — здесь было слишком много воинов. Так много, что звук от их скрещивающихся техник, клинков и заклинаний превратился в один, единый гул.
Хаджар, инстинктивно, пригнулся.
Он успел как раз вовремя, потому как в эту секунду над его головой пролетела сине-белая молния в форме арбалетного болта.