Сердце дракона. Том 15

— И так было до тех пор, пока…

Воин замолчал. Но Хаджару не нужно было слышать продолжение истории, чтобы узнать, чем она, в итоге, закончилась.

— Я похоронил их вместе, — полукровка снова поднял пиалу и отпил. — то, что от них осталось… знаешь, запах горелой плоти, он въедается в самую подкорку. Прямо под затылок. Вот сюда, — Гевестус прикоснулся к темечку. — и живет с тобой до самых последних часов, пока праотцы или Великий Предок не призовут тебя на свой суд.

— А как ты…

— Они спрятали меня в подпол, — глаза Гевестуса потемнели, а его рука чуть дернулась в сторону рукояти клинка.

Хаджар хорошо знал этот взгляд. Он уже видел его сотни раз. В отражении озерной глади, в поверхности до блеска начищенной стали, в каплях росы по рассвету. Видел в собственных глазах. — мне тогда было десять. Десять лет, Хаджар. И я чувствовал, как на меня падают горящие балки. Чувствовал, как огонь лижет мое лицо, пытается дотронуться до самой души. Но он лишь согревал её. Спасал от тех криков, которые звучали над моей головой. Крики моих родителей и хохот легионеров.

Гевестус снова отпил из пиалы.

— Тогда была война, Хаджар. Два королевства решили, что им есть что делать. Как, собственно, всегда это и бывает. Король Газранган отправил своего лучшего цепного пса — Генерала Смрадного Легиона, сеять ужас и смерть на родине моих родителей. И, клянусь светом Миристаль, у него это получалось.

Генерал Смрадного Легиона… Хаджар что-то слышал об этом.

Разве это был не….

— Кровавый Генерал… Волшебник Пепел.

Ужас, о котором я слышал с детства. Человек с ликом отпрыска богини любви и сердцем сына Князя Демонов, — Гевестус тут же подтвердил предположение Хаджара. — Не знаю, почему, но в какой-то момент голоса стихли. Некто “Реккер” — имя, которое я запомнил на всю жизнь, приказал тем псам уйти, а я…

Реккер — это имя имело лишь единственное упоминание во всей базе данных нейросети. Вроде как, в некоторых странах, оно стало именем нарицательным и обозначало кого-то очень злого и безумного.

— Я остался там.

Лежать один, в золе, под падающими обломками, не понимая, почему я все еще жив. И так было до тех пор, пока обломки, угли и камни не взлетели надо мной и я не увидел лицо, прекрасное как сама жизнь и глаза, страшнее, чем чернейшая из бездн. Это был Пепел. Собственной персоной.

Хаджар и сам встречал этого волшебника. Он действительно выглядел… иначе. Сложно было его описать простыми словами, если не увидеть до этого воочию.

— Он не убил меня. Отпустил.