Деревья, с их разлапистыми кронами, становились сводами дворцов, а цветы под ногами…
Цвета под ногами Хаджар тихо ненавидел.
— Да как же это… — пыхтел он.
— Может, все таки, я? — тепло улыбаясь, предложила Аркемейя. Она как раз вынесла на крыльцо завтрак. Поставила тарелки на стол, сделанный Хаджаром прошлым летом.
Он вырезал из его из трех цельных дубовых бревен. Так что конструкция вышла настолько тяжелой, массивной и надежной, что ей, наверное, можно было брать крепостные ворота.
Синяя скатерть, лежавшая сверху — дело рук Аркемейи.
Хаджар такими успехами в столярном мастерстве похвастаться не мог, но денег им хватало. Помогало мастерство охотника.
Так что неудивительно, что посуда, пусть и глинянная, выглядела красиво и крепко. Дом оброс пристройками. У Хаджара даже появилась собственная теплая мастерская, где он мог работать зимой.
Хаджар втянул носом воздух.
Пахло сдобой, мукой, вареньем из лесных ягод, сметаной и молоком.
— Сырники? — спросил он с надеждой.
Аркемейя отошла от стола и продемонстрировала большущую глиняную латку. Рядом с ней стояли плошки с теми самыми сметаной и вареньем.
— Сырники, — радостно выдохнул Хаджар.
— Ты уверен, что справишься? — Аркемейя, прищурив яркие, зеленые глаза, качнула головой в сторону изделия в руках Хаджара.
Хотя изделием это назвать было сложно.
Он так и не научился плести венки.
Ну, хоть этому научился.
— Я, — Хаджар попытался вплести очередной цветок в нечто бесформенное, что, по-идее, должно было иметь форму круга, — почти, — цветок обломался и бутон медленно, плавно, упал на деревянный настил. — справился, — печально выдохнул Хаджар.
Он потянулся к бутону, но его опередила маленькая ручка.
Самая прекрасная и самая драгоценная ручка на свете.
Она подняла бутон и выпрямившись во весь свой богатырский, едва ли метровый рост, чуть склонила голову к плечу. Жест, который она почерпнула у своей матери. Аркемейя так всегда делала, когда по-доброму смеялась над чем-то.
— Пап, может я? — прозвучал тоненький, ангельский голос."
"Хаджар посмотрел на это маленькое чудо.
Её темно-русые волосы в свете рассветного солнца приобретали на макушке цвет начищенного золота.