И вряд ли, на многие сотни километров найдется тот, кто будет способен им навредить.
— Мама! — надрывался Цветик, но куда ему, простому смертному мальчишке, пересилить хватку Повелителя.
Хаджар даже не дернулся в сторону, чтобы помочь девочке, которую знал с самых юных её лет. Если он так сделает, то весть о двух адептах разлетится быстрее ночного пожара, так что…
— Не трогай тетушку Пермовку! — на пути разбойника встала маленькая девочка в белом, шелковом платье.
Аркемейя, широко раскрыв глаза, смотрела на свои пальцы.
Она навела на них достаточно сильный морок, чтобы практикующие не то, что не увидели их двоих, а даже не смогли бы ощутить присутствия.
Но девочка просто испарилась.
Как если бы…
Хаджар посмотрел на свою дочь.
Он услышал его голос.
Увидел его тень.
Ветер стоял за спиной маленькой дочери. Он открыл перед ней дорогу. Так же, как когда-то давно открывал дороги перед Хаджаром.
— Проклятье, — процедил Хаджар.
За спину девочки подошла высокая практикующая с перекошенным носом и неправильно заросшей заячьей губой. Она занесла ладонь в латной перчатке.
— С дороги, маленькая пискля, — она уже собиралась опустить её на затылок девочки, как перед ней материализовался монстр.
Ростом больше двух метров. Длинный хвост змеился за спиной. Вместо ногтей — длинные когти, а за спиной развивались два кожистых, огромных крыла.
Когда же наваждение спало, то дезертир обнаружила перед собой женщину неземной красоты.
— Это моя дочь, — произнесла красавица.
И это было последнее, что услышала дезертир. Потому как в следующее мгновение они исчезла. Вот она была, а вот мгновением позже на землю упали пустые доспехи и со звоном покатилось короткое копье.
В воздухе сверкнула синяя молния.
Пальцы Хаджара обхватили рукоять Синего Клинка и, на мгновение, ему показалось что он стал… цельнее. Полнее, чем был все эти годы прежде.
— Дядька Хаджар?
Цветик, который всю свою жизнь знал добродушного плотника, отшатнулся. Он даже не сразу узнал человека, стоявшего рядом с ним.
Словно это был кто-то другой.
Он был выше. Свирепее.
Его взгляд словно пронзал само небо. Могучие руки могли перевернуть горы. В груди поместилось бы целое море.
Словно герой из сказок, которые ему рассказывала мать, сошел на землю, чтобы спасти их деревню. Могучий и неприступный. Как самые высокие скалы.