Сейчас я обработаю раны Лекса, и мы будем обедать. Рукомойка там, — показал я ей на белую раковину. — Жидкое мыло в серебристом флаконе.
Вымыв руки сразу после жены, я поставил на стол ящик с медикаментами и взял оттуда заживляющий спрей вместе со специальными квадратными тампонами, впитывающими кровь.
Я знал, что это больно: лекарство сильно жжёт, но Лекс не издал ни звука, лишь посильнее напрягся, когда я начал делать обработку его ран. Кровь сочилась так сильно, что смешивалась с лекарством из спрея и быстрыми ручейками стекала по его спине.
— Давайте я помогу, — решительно подошла к нам Энжи. Взяв ещё несколько тампонов в ящике, она приступила к делу, аккуратно протирая спину Лекса. Тот издал очень тихий хрипловатый вздох. Наверное, от боли.
Наконец-то раны затянулись специальной плёнкой, и кровь остановилась.
— Оставайся пока так, без футболки, — обратился я к напарнику. — Будешь уходить — дам тебе свою. А сейчас — тоже мой руки и давайте все за стол.
— Линх уже подсуетился? — рассмеялся Лекс, направляясь к раковине. А я тем временем убрал на место ящик с медикаментами и принялся выставлять на стол тарелки из шкафа.
Энжи активно мне помогала, доставая из коробки еду. Вскоре Лекс к ней присоединился и они уже вдвоём рылись в этой коробке, размышляя, что доставать в первую очередь.
Няшик с воодушевлением крутил головой по сторонам из кармана своей хозяйки, принюхиваясь к аппетитным запахам, и уже менее грозно поглядывал на Лекса.
А когда тот достал блюдце и насыпал туда кошачий корм, в глазах Няшика засветилось одобрение.
Лекс поставил блюдце на пол у окна, и котёнок намылился туда рвануть, но Энжи его остановила:
— Постой, маленький! Сначала молочко!
Точно! Я мысленно хлопнул себя по лбу. Молоко диких лерп. Оно тоже было в этой коробке, и часть — уже даже в бутылочке.
— А можно я? — Лекс состроил моей жене умоляющие глазки. Когда хотел, он был тем ещё котярой — всё-таки оборотень-барс, пусть всего на четверть.
— Конечно, — Энжи передала котёнка и бутылочку Лексу. Напарник осторожно опустился на стул, боясь резким движением включить у комка шерсти боевой режим.
Но кроме молока, Няшика уже больше ничего не волновало в этой вселенной, и он с упоением всасывал в себя лакомство в руках того, кого ещё недавно с остервенением кусал. Полагаю, что этим кормлением Лекс заслужил у пушистой варежки всецелое прощение на все девять жизней.