- Будете ругаться? Я с миром пришла, - ещё одна попытка направить разговор в безопасную сторону.
- Зачем же ругаться? Послушаю, что скажешь. Если что, ремня дам…. По-отечески.
- Дмитрий Олегович! Простите меня, пожалуйста! Не надо было мне Вам ничего говорить!
- Так-так… на попятную, значит, пошла?
- Ну, не то, чтобы… Пошла, Дмитрий Олегович! Конечно, пошла!!! – исправилась Маша, заметив, как губы босса опять плотно сжались в одну злую тонкую линию.
- Так значит, я больше не старый?
- Нет, конечно! Конечно, не старый! Скажете тоже!!!.
"- А я – худенький и волосатый… - вкрадчиво спросил у неё мужчина.
- Ну, Вы же сами… не бреетесь. А папа мой – каждое утро.
Заметив, что разговор ей положительных очков в глазах босса явно не прибавляет, девушка испугалась ещё больше.
- Дмитрий Олегович, Вы же сами меня сейчас путаете! Я извиняться пришла!
- Так и извиняйся! А ты что делаешь?!
- Что?
- Дальше меня оскорбляешь! Какой я тебе папа?!
- Вот уж и правда, папа из Вас – никакой…
- Зар-р-раза!!!
- Вы уж, Дмитрий Олегович, тогда определитесь – мне Вас, как папу, ругать или нахваливать?
- Я просто хотел, чтоб ты мне тут вдруг не вздумала глазки строить, - устало прохрипел мужчина, потирая виски.
- Так я ж и не строю! Дмитрий Олегович, вот честно, не строю!.. И никакого папу я в Вас не вижу!.
Мария Валентиновна еле успела скрыться за дверью, уворачиваясь от полетевшего в её голову башмака.
ГЛАВА 8.
На обед Маша пошла вся в расхристанных чувствах. Как-то нелепо всё вышло с этими её извинениями. За «папу» извинилась, зато другого наплела. Хотя, до конца она, всё равно, не понимала, в чём, собственно, дело.
С одной стороны, босс в весьма нелицеприятной форме и выражениях требовал, чтоб она к нему, как к мужчине – ни-ни, а с другой, чуть по башке башмаком не засветил за то, что она же с ним и согласилась… Кто там что пел про спонтанную и противоречивую женскую логику?
Гадство какое-то! Ситуацию явно надо было исправлять, но вот от чего оттолкнуться, Маша не знала.
Во-первых, он явно недоедает – вон, какой постоянно сердитый.