Сначала это было: Господи, он смирился с навязанной ему ролью отца и решил и внешне приблизить свой образ к неосторожно описанной ею внешности папы! А потому тщательно выбрил лицо и плотно поел…
Эту паническую мысль вытеснила другая, более здравая: так откормить себя за ночь, наверное, невозможно…
Следующей мыслью было возмущённое: что представители подлой «Онеги» делали с её боссом вчера в ресторане?! Всю ночь над несчастным глумились, пытали едой и истязали?! Причём, с такой страшной и изощрённой жестокостью, что её бедный Дмитрий Олегович от этих садистских игрищ настолько интенсивно поседел!
А дальше Мария Валентиновна, смела весь бардак у себя в голове в кучу и вычленила оттуда, как ей казалось, наиболее реальную мысль: нифига себе, у него аллергия?! От которой за ночь так вырос живот и раздулись румяные щёчки! И, что более важно для неё, как для секретаря – это она его аллергеном накормила, или, всё же, проделки бесстыжей «Онеги»?.
***
Увидев, что Мария Валентиновна таки окончательно сползла на пол, Дмитрий Олегович обеспокоенно охнул, отбросил в сторону свой кожаный портфель и попытался помочь девушке подняться.
Маша активно сопротивлялась и принимать вертикальное положение отказывалась наотрез – дескать, рассевшись на полу, она чувствует себя увереннее и надёжней.
- Да, Митяй говорил, что новая секретарша с прибабахом, - больше самому себе, чем в плане завязки разговора, смирился с её сопротивлением босс.
- С каким ещё «прибабахом»?! – возмутилась Маша, постепенно возвращаясь в привычно-вменяемое состояние, - Вы сами, Дмитрий Олегович, прямо скажем, не самый адекватный в мире тип!
- Дмитрий Олегович? – неуместно и даже развязно при сложившихся обстоятельствах хохотнул босс.
И тут дверь распахнулась и… в приёмную резко ворвался… Дмитрий Олегович – дубль-два. Только в привычном… до боли знакомом своём виде и амплуа. Он недоумённо уставился на открывшуюся перед ним сцену и довольно резко заметил:
- Теперь за Дениса взялась?! Негодяйка!
Дмитрий Олегович – номер один снова хохотнул и вступился за Машу:
- В общем-то, это я попытался за неё «взяться». Но она не далась.